Изгой

Едва уловимый, но тяжелый и давящий на грудь стопудовым прессом безнадежности.

— Милая, мы должны отнести ее тело и отдать им. Нельзя тянуть. Дорога каждая минута!

Лина снова постучала.

Но ей никто не ответил.

— Если она не отдаст тело в течении ближайшего часа воссоединения не произойдет, — тихо сказала Фэй.

Я не понимала, что именно происходит и почему эти сильные вампиры не могут просто взломать дверь и войти во внутрь."

"Но я поняла это ровно через секунду, когда Влад попытался повернуть ручку двери, его отбросило к стене, как взрывной волной на нас всех повеяло сильным порывом ветра, разбилась внизу посуда.

Марианна не подпускала их к дверям. Я подошла к Фэй и тихо спросила:

— Может, я попробую? Что нужно сделать?

Фэй внимательно на меня посмотрела. Она словно думала, напряженно сжав челюсти и нахмурив брови. Потом положила руки мне на плечи:

— Хорошо, попробуй. Ты должна уговорить ее отнести тело Камиллы на старое кладбище древних. Отдать его демонам для того чтобы душа, которую они забрали сегодня ночью, воссоединилась с телом.

Если этого не произойдет Камиллу можно считать мертвой.

— Почему она не отдает им тело? Если это единственный шанс?

— Потому что демоны все равно убьют Камиллу, но тогда у нас даже не будет праха, чтобы похоронить.

Я снова ничего не понимала, но ведьма продолжила:

— Но если Изгой и Ник успеют вовремя — Камилла вернется домой. У нас есть шанс. Теперь понимаешь?

Да, я понимала, ровно столько сколько мог воспринять мой разум далекий от их козней, их правил, их пророчеств.

— Уйдите все, — шепотом попросила Фэй, — пусть Диана попробует.

Когда вампиры оставили меня одну, я прислонилась лбом к двери и очень тихо спросила:

— А меня ты впустишь? Они ушли.

В ответ тишина, которая повисла в воздухе, и напряжение достигло своего пика. Внезапно дверь распахнулась и я шагнула в спальню. Я еще никогда не чувствовала чью то боль так явно. Сейчас она была просто не выносимой и взглянув на Марианну мне самой захотелось умереть. Отдать свою жизнь, чтобы ее дочь оказалась жива.

Потому что мне казалось — Марианна сама мертва. Ее кожа приобрела пепельно–серый оттенок, глаза стали черными как обсидиан. Она прижимала к себе тело дочери и выглядела безумной: темные круги под глазами, ввалившиеся щеки и растрепанные волосы, утратившие свой блеск. Я сделала шаг в ее сторону, и она зашипела на меня, впервые оскалившись, не подпуская к себе и ребенку. Я замерла у двери.

— Я не пришла забрать ее у тебя.