Изгой

А вот, что у него на ногах, я не разглядел – мешала густая трава.

Вообще, странно… тут столько машин, должно быть, уже проехало… какая, нафиг, трава?

Мужик вскинул руку в каком-то странном жесте, и я придержал лошадей, давая ему сесть в фургон.

Оп!

А сбоку сюда уже лезет ещё один – точная копия первого, только с топором вместо тесака.

Усевшись рядом, первый из попутчиков кивает влево – мол, туда давай!

Опять какие-то придумки мастеров фестиваля…

В прошлый раз они прямо у дороги поставили заставу и со всех требовали подорожную от епископа.

А теперь, значит, вот так…

Кстати, парни в роль, похоже, всерьёз вошли. Одежка на них поношенная, грубо сшитая – даже отсюда видны крупные стежки. А уж запашок от них… скажу я вам… тот ещё!

Нет, если я недельку у костра, не мывшись, просижу – так ничуть не хуже, наверное, пахнуть стану.

Кусты раздвинулись в стороны, и повозка вкатилась на поляну.

Так и есть – посередине горел костёр, около которого сидело и лежало ещё несколько человек.

Застава – теперь она, значит, так вот выглядит. А что – сурово и непритязательно.

Меня хлопнули по плечу – тормози.

Что ж, посмотрим, кто тут у них за старшего… и какого хрена ему от меня нужно?

Мужик с топором подталкивает меня, слезай! А его напарник уже скрылся в фургоне и чем-то там громыхает.

Местный вариант таможенно-налоговой службы? Совмещённый, так сказать…

А с другой стороны – я ребят понимаю. Сюда чего только в своё время не тащили… и оружие, и наркоту… И пока всё это более-менее упорядочили – эксцессы иногда возникали очень даже неприятные.

– Кор, тут ничего ценного! Оружие, железо и кузнечные инструменты – всё безликое! Не продать…

Как-то он странно говорит… такое впечатление, что слова специально растягивает.

Тот к кому обращались, поднимается на ноги. Этот – одет уже получше, да и пояс у него расшит цветными нитками.

– А что там есть ещё?

– Тряпки… кожа есть! Опа…

И мужик замолкает. Чем-то он там шуршит – и внезапно спрыгивает на землю. В его руках – корзинка Семеныча.

– Кор! Посмотри! – и он протягивает щеголю бутылку настойки.

Старший заставы берёт её в руки.

Надо отдать должное фермеру, он предполагал, что наши девы-целительницы сразу же данное «зелье» кому-нибудь и толкнут.