Камуфлет

"

"Первым был извлечен картотечный ящик на букву «О». Дело, заведенное на князя, имело фотографическую карточку, подробный список любовников, даты и места встреч, также с канцелярской прямотой сообщались интимные пристрастия Его светлости. Ни Меншикова, ни Выгодского в досье не было. Впрочем, как и господина с инициалами «В.В.П.». Зато нашлась фамилия, какую меньше всего следовало ожидать. В числе бывших любовников присутствовал не кто иной, как… Берс! Судя по записям, он состоял в интимной связи года три назад, после чего Одоленский сменил еще четырех протеже.

Выходит, Николай Карлович не просто врал, а врал художественно!

Ящик на букву «Б» неожиданно запутал: личной карточки Берса не оказалось. «Берятов» был, «Берсаков» тоже, но между ними зияла пустота. Но если верить словам Антонины о пристрастиях дяди, тогда все объясняется просто: карточку удалили. Стоило ли сомневаться, чьих рук дело.

Проверка ящиков «М» не дала ничего нового. Господин штабс-ротмистр дворцовой стражи не имел никакого отношения к мирку мужеложцев.

Во всяком случае, карточка отсутствовала.

Настал черед ящику «В». Судя по всему, жадноватого стряпчего можно было подозревать в чем угодно, но только не в извращении. А вот кандидатуру, подходящую буквам «В.В.П.», найти нигде не удалось.

Приличное время вышло. Гарин вежливо кашлянул.

— Что происходит с карточкой умерфего лица? — поинтересовался Ванзаров. — Изымается?

— Ни в коем случае. Эти документы хранятся сто лет. Таково правило, — любезно заверил радушный директор.

У парадных дверей тихонько дремал швейцар. Стараясь не разбудить старика, Ванзаров уже взялся за медную ручку, как вдруг заметил сводчатую дверку с табличкой «Типография». Пришлось поддаться искушению.

Даже в неурочный час в министерской печатне кипела работа. Шел тираж плаката с Высочайшим указом о созыве Государственной думы, как видно, для необозримых провинций империи, куда не доходят столичные газеты.

Коллежский советник нашел заведующего в крохотной конторе, спасавшей от грохота станков тонкой перегородкой.

Извинившись за причиняемое беспокойство, предъявил уголовный романчик. Евграфий Пустырин, жилистый старичок с красными от бессонницы глазами, только взял книжицу и немедленно подтвердил: их работа, само собой. Буквально сам печатал недели три назад, еще удивился, с каких это пор государственная типография занимается подобной ерундой.

— Кто разместил заказ? — спросил Ванзаров, несколько озадаченный открывшимся обстоятельством.