Испорченный...

Даже если ты назначишь его преемником, после твоей смерти они свергнут Нуба, когда еще твои кости не успеют остыть.

Помпей оторвал взгляд от бумаг и откинулся на спинку кресла. Посмотрел прямо на Голод.

— Они примут его, как сильнейшего, если Нуб свергнет предыдущего лидера.

— То есть, тебя? — по голосу альфы было ясно, что этот разговор ему не нравится.

— Да."

"— Нуб не сможет тебя победить, даже если ты будешь связан, — Голод оскалился и отвел взгляд в сторону, но тут же услышал:

— Посмотри на меня.

Голод повиновался.

— Я позволю ему свергнуть меня. Побежденный я навсегда уйду. Ты же при всех отречешься от меня и примешь Нуба, как вожака. Ты первым должен будешь показать всем пример. Так, чтобы и остальные пошли за Нубом.

— Ты именно этого хочешь? — в голосе Голода послышалась злость. — Ты будешь не просто повержен, но и унижен. Ты умрешь, а твое имя будут вспоминать с грязью. Над тобой будут смеяться, как над слабым, хотя, черт раздери, никого сильнее тебя я не знаю.

— Ты думаешь, что меня все это волнует? — Помпей приподнял один уголок губ. Взял одну из папок и пролистнул бумаги. — Голод, никто не должен знать, что я умираю. Даже после того, как меня не станет. Нуба не должны считать тем, кто победил того, кто и так вот-вот сдохнет.

Голод ничего не сказал. Ослушаться Помпея он не мог, но в его молчании было намного больше того, что можно было бы высказать долгими фразами.

Он так и не смирился. Во всяком случае, в отличие от Помпея, Голод пытался найти его истинную.

И в то время, когда Помпей занимался стаей, Голод искал информацию о том, как вообще можно найти истинную. Как это делали в старые времена, когда омеги были свободны и истинность считалась редчайшим счастьем, а не приговором к смерти, как сейчас.

Оказалось, что тогда с поиском истинных помогало государство.

— Ты думаешь о своей истинной? — как-то спросил Голод. — О том, какая она? Я за последние недели прочитал дохрена информации про пары и, судя по всему, твоя омега должна быть просто охренеть какой.

— Не думаю.

Ложь. Не прошло ни одного дня, чтобы у Помпея не просыпались мысли об его паре.