Искусство притворства

Лишь потому, что он угрозами заставил ее выйти за него замуж!

Оттолкнув ее руку, Илиос сделал шаг назад.

— Пойдем в сад. Я хочу показать тебе кое-что интересное, — сказал он.

Получив отпор, Лиззи выключила мобильный и положила его обратно в сумку. Илиос явно хотел дать ей понять, что их отношения — чисто деловые. И он не хотел смотреть на фото ее семьи.

— Как ты думаешь, сколько еще времени твой кузен будет пытаться оспорить волю твоего деда? — спросила она Илиоса, когда они направились в сад, расположенный за виллой.

Здесь, за широкой террасой, были ступеньки, которые спускалась к площадке с фонтаном. Но Лиззи сейчас не волновали архитектурные украшения. Она отчаянно надеялась на чудо — на то, что Илиос изменит свое решение насчет расторжения их брака, потому что захочет остаться с ней навсегда…

Он раздраженно пожал плечами:

— Тебе, конечно, не терпится вернуться в свою семью?

— Я скучаю по ним, — согласилась Лиззи, и сердце ее упало. Она ожидала другого ответа.

— К сожалению, мои адвокаты считают, что мы должны оставаться супругами еще некоторое время, потому что быстрый развод вызовет у всех подозрения. Однако уверяю тебя, я тоже хочу быстрее с тобой расстаться, как и ты, — холодно заявил Илиос, движимый гордостью и желанием защититься от чуждых эмоций, грозивших захлестнуть его.

Его холодные слова вонзились в ее сердце будто ледяные иглы.

* * *"

"Вот что я хотел тебе показать, — сказал ей Илиос через полчаса, когда они, прогулявшись по роскошному саду, вышли на берег красивейшего искусственного озера. Он указал на грот, украшенный скульптурами, из которого вытекал родник. — Это нимфеум, — объяснил он. — Искусственный грот, для которого были специально изготовлены статуи.

— Потрясающее место! — искренне восхитилась Лиззи. — Теперь я понимаю, почему твой дед не хотел его продавать. Хотя твой план превратить это место в реально работающие мастерские — это прекрасная идея. И очень великодушная. Чудесный подарок будущим поколениям, которые будут передавать свое мастерство через века.

— Мое великодушие здесь ни при чем.