Искалеченные. Книга вторая

Подрагивающими пальцами она провела по истрепавшемуся корешку книги, в которой не хватало половины страниц.

Линдси устало прикрыла веки. Нет, она еще не готова возвращаться в их спальню. Каждая мелочь, хранившая приятные воспоминания наносила нестерпимую боль. Линдси бросилась из комнаты, но тут же остановилась рядом с платяным шкафом с зеркальными дверцами.

Ее взгляд задержался на маленьком черном куске кожи, скромно торчащей из щели шкафа. Линдси застыла на месте. Она не могла пройти мимо его косухи.

Словно под гипнозом Линдси открыла шкаф, сняла с плечиков куртку и прижалась лицом к прохладной коже, начавшей трескаться в некоторых местах.

Городской госпиталь, запах медикаментов и теплая ладонь, крепко удерживающая в воздухе еще слабую Линдси. Рэймонд накинул на ее плечи косуху, пропитанную многообразием запахов – табака, имбиря и лимона."

"А потом ноги Линдси оторвались от земли. Рэймонд понес ее на руках к «Мустангу», и она прижалась щекой к его горячей мужской груди.

«Куртка стала тяжелее, или я стала слабее», – задумалась Линдси, посмотрев в собственное отражение в зеркале.

Напротив нее стояла пожилая элегантно одетая женщина, на плечах которой была накинута косуха. Линдси усмехнулась такому сочетанию и привычным движением подняла воротник куртки. Она так делала в молодости, чтобы еще больше вдыхать его аромат.

Линдси запустила руки в карманы и нащупала внутри пачку сигарет вместе с прохладной металлической связкой. Линдси достала «Mallboro» и ключи от «Мустанга».

«Интересно, наш старый жеребец заведется?» – подумала Линдси, захватив по пути книгу с сонетами Шекспира и спускаясь на первый этаж.

Прошло несколько минут, и она уже стаскивала пленку с черного автомобиля с белой полосой на капоте. Линдси чихнула от поднявшихся в воздух пылинок и провела ладонью по гладкому боку машины.

Ее голова закружилась от вереницы воспоминаний, а рука наткнулась на ручку водительской двери и потянула ее.

Мы так близки друг к другу независимо от расстояния.

Эти слова не могли бы быть более искренними.

Мы навеки верны друг другу,

А остальное неважно.

«Это нереально, черт возьми», – подумала Линдси и вздрогнула от голоса Хэтфилда, заполнившего салон.