Интервью для Мэри Сью. Раздразнить дракона

— Поэтому решил повторить все на бис перед толпой? Закрепить брак, так сказать, как истинный кнесс? — Я припомнила белое полотно на камне алтаря, что должно было служить своеобразным японским флагом для всех зрителей.

— Нет, я бы просто отнес тебя на руках в башню. Но ты не смогла довериться мне даже в этом. А объяснять тебе посреди людской толпы, что происходящее — всего лишь часть плана, — извини! Не место и не время! — В словах Брока звучала ярость.

Но я тоже кипела от злости. Мы оба клокотали и готовы были взорваться.

Сейчас мы напоминали оголенные провода.

— Ненавижу! — простонал Брок. — Ненавижу тебя за то, что до одури люблю и ничего не могу с этим поделать.

Его воля и самоконтроль полетели к чертям. Я почувствовала это каждой клеточкой тела.

Больше разговоров не было.

Когда Брок схватил меня, я попыталась его оттолкнуть.

Я не помню, как мы оказались в доме, на кровати. Внутри все горело огнем.

Брок придавил меня своим телом, буквально впечатал в простыню, продолжая целовать. Это казалось сплошным сумасшествием. Одно помешательство на двоих, когда на пол летит одежда, сливаются стоны и хрипы, тело сжимают сильные руки, словно заявляя о своем праве на обладание.

Я больше не сопротивлялась. Не хотелось игры, томительных ласк. Мне нужен был Брок, нужен до боли. Слияние тел. Слияние душ.

Его шепот:

— Ты мне необходима, безднова ведьма, просто необходима.

Мой срывающийся хриплый, безумный крик:

— Брок!

Его толчки, мои ноги, обвивающие его поясницу, губы, что распухли от поцелуев, но все никак не могли остановиться, ногти, впившиеся в спину и расчертившие ее новыми шрамами, — мы брали друг друга, пили, не замечая ничего вокруг.

Мы потерялись во времени и пространстве, и ни один из нас не хотел возвращаться из этого небытия.

Уже под вечер, когда дракон нежно обнимал меня за плечи, думая, что я уснула, до моего слуха донесся шепот:

— Как же я ждал тебя… Моя несносная рыжая, моя любимая…

Это признание заставило открыть глаза.

— Брок, — протянула я сонно, — а не было ли еще чего в том молоке в ночь на Сейринк?.. Ведь ты же меня ненавидел.