Индульгенция 3. Без права на смерть

— Бабка, в чем ты видишь урон для себя? Живи, развлекайся, гуляй — никто и слова не скажет. Просто из разряда запертых ведьм переходишь во вполне уважаемую категорию наемных сотрудников с твердым окладом и полным социальным пакетом — отпуск и санаторное лечение в него входит.

— Я подумаю.

— Думай, — легко согласился я. — До тех пор, пока сюда не придут доверенные люди моего рода. Вот им и сообщишь свое решение. А я пошел, надо уже обратно в мир выбираться.

— Но там тебя ждут. Давай пересидим вне избушки оставшееся время, пока…

— Нет.

А вы, кстати, можете оставаться тут — толку от вас все равно нет. Адье!

Махнув всем рукой, я развернулся и пошел туда, куда глаза глядят. А глядели они в сторону выхода из пустошей, потому как теперь я знал, куда идти, и тут точно не заблужусь.

— Бек, — возник возле меня Пурген и пошел рядом.

На его голове сладко спала Лизи. Этой вообще все пофиг, и у нее всего лишь три состояния — жрать, спать и набить кому-нибудь морду.

— Мы с тобой, — Мавка и Навка шлепали чуть позади.

Но мне было, откровенно говоря, пофиг. Разочаровался я в них, обидно было. Или это юношеский максимализм в заднице играет? Ведь понимаю, что ничем бы они не помогли, но могли же хотя бы попытаться?

Хотя, Мавке в принципе выгодно, чтоб я сдох, потому как тогда она сразу станет свободной. Нет, специально, конечно, она подставлять меня не будет, а вот как сейчас… Я мог бы ей приказать, и она бы пошла, как, собственно, и Навка.

— У тебя есть план? — поравнялась со мной Мавка.

— Закончился, — похлопал я себя по карманам. — Наверное, раньше где-то выронил.

— Дурак. Я про план нападения.

— Какой, к светлым, план? Выйду и всех нагну.

— Там их будет очень много.

— Ну, значит, много нагну.

— Так не делается.

— Ага. Никем. Только мной.

— Ты слишком самоуверен.

— Что-то ты так не считала, когда я шел один биться с неведомой хренью. Откуда храбрость сейчас взялась?

— Мы не могли победить в битве с тем… существом. А ты мог.

— И что изменилось сейчас? Пойду один, нагну всех тоже один. Ну, зато и вся слава будет тоже только моя. А героев все любят, особенно изнеженные барышни.