Индульгенция 3. Без права на смерть

Мне-то плевать, но я не люблю, когда меня дергают на опознание трупов. И особенно не люблю, когда приходится опознавать тела, убитые мной самим. А я так и сделаю, когда в следующий раз вас увижу.

— Ух, какие мы грозные! Но так просто от нас не отделаешься!!!

— Ладно. Раз вы такие настырные… — серая вьюга возникла рядом со мной и, подхватив завизжавших от возмущения, а может, и радости близняшек, раскрутила их и швырнула в сторону бассейна. Надеюсь, что они не долетят и разобьются о камни.

Стужевы, как же! Помню, их деда после похода в Навь сильно так штырило.

"Но по-моему они вроде как за мое невмешательство были. Интересно, а Снежана им обрадуется, как родным, или захочет грохнуть? Род Моровых тот еще гадюшник, а Стужевы достойно их в этом представляют.

Эх, мама, а ты говорила, что там меня полюбят. Знала бы ты, как твой папа отнесся ко мне, в гробу бы перевернулась.

Но хватит размышлять о всяком, меня ждут великие дела и логово страшной Упыревой, которая, как говорят, ест молодых студентов, перед этим их совратив.

Глядя на нее, это вызывает сомнение — ну, в смысле, совращение. Но магия творит чудеса.

Дальше мой путь прошел свободно, что в принципе было предсказуемо — время для боевых действий еще не пришло. Все пока присматриваются, прислушиваются, строят планы по завоеванию мира. В общем, всем было плевать на такого красивого меня.

Сверившись с картой, я уверенно направился на третий этаж, где заседала администрация. Для почетных гостей был предусмотрен магический подъемник, украшенный завитушками. Но я ни разу не он, поэтому все ножками.

А академия жила и дышала полной грудью. Мимом меня постоянно проносились группы студентов и одиночки. Красотки, что не оторвать глаз, и серые мышки. Бруталы, у которых мышцы из ушей выпирали, и ботаники-задроты, скромно жавшиеся к стенам.

Дверь в кабинет ректора отличалась от остальных так же, как отличается носорог в компании гиен. Массивная, черная, с пастью, в которой блестели острейшие зубы-иглы вместо ручки. Чтобы ее открыть, надо было руку сунуть в эту самую пасть — символично, как по мне.

Я зашел — секретарша, что была явно из светлых, окатила меня презрительным взглядом голубых глаз.