Индульгенция 3. Без права на смерть

У нас всегда так — если один командует, остальные двое просто подчиняются, не задавая вопросов.

Так что спустя минут двадцать матов, вывихнутого плеча — и последовавших за этим повторных матов, стол за которым могли легко разместиться человек десять, гордо стоял во дворе, внушая размером и пугая весом.

Потом я пошел переодеваться — форма академии была, конечно, красивой, но дома я предпочитал одежду посвободней.

Потом ко мне забежала Танька, решившая тоже сменить шмотки. Ничуть не стесняясь меня, она быстро разделась, потребовала, чтобы я оценил ее нижнее белье, получил по рукам, потому что полез оценивать на ощупь, получил болючий укус за ухо — за то, что полез повторно.

И в общем всем все понравилось. Мне ее белье, ей мой стояк в штанах. Значит, она по-прежнему секси, и все ее хотят, даже друзья.

А Гиви тем временем вдохновенно творил и вытворял. Эфир вокруг него так и гудел. Летали ножи, какие-то банки со специями, приправами, соусами. Закатав рукава по локоть, он склонился над чашей с мясом и делал странные движения, будто его то ли гладил, то ли уговаривал.

Жуть.

Но в том, что касалось мясных блюд, Гиви реально не было равных. Даже отец, когда как-то попробовал шашлык в исполнении моего друга, сам не заметил, как умял пару шампуров. А после позвонил отцу Трупкипанидзе и предложил его сыну работу у себя поваром. Посмеялись, конечно, но правда, похожая на лесть, от Раздорова очень зашла Вахтангу, и с тех пор наши дружеские отношения стали еще крепче. Дружба семьями или родами очень дорого стоила в наше время.

Тем более, повторюсь — наша компания считалась очень влиятельной. Можно сказать, мы были мажорами высшего света, стоявшие максимально высоко в табели о рангах среди других аристократов. Потому и Настя хотела к нам — это автоматически повышало ее рейтинг. Уверен, когда ее отец об этом узнает, то будет очень доволен.

Так что, пока Гиви вытворял, мы решили выпить — этот потом догонит, а у нас выпивка греется. Стол ломился от еды — студенты народ запасливый, но очень любят халяву.

Поэтому решили есть то, что было у меня на столе, чтобы не пропало. Белое полусладкое «Темная долина» полилось в бокалы, и первый тост был традиционный — за нас с вами и хер с ними. Чокнулись.

Настя сразу решила выпить на брудершафт, но я был пока еще трезвый, и время для разврата не пришло. А то знаю я ее увлекающуюся натуру. Эта и Таньку не постесняется. Хотя последнюю никто не стеснялся — давно уже привыкли.