Имперский союз

Стоявший рядом с ними бомжатского вида субъект в замызганной футболке, джинсах с многочисленными заплатками, бейсболке и шлепанцах на босу ногу презрительно взглянул на Брюллова и безапелляционно заявил:

– Это искусство, и стыдно не понимать то, что хотел отобразить современный гений в своих творениях.

– Это – искусство? – дрожащим от ярости голосом спросил художник. – Да это, милостивый государь, просто бездарная мазня человека, не имеющего никакого отношения к живописи.

– Это вы ничего не понимаете в искусстве! – презрительно бросил Брюллову его оппонент.

"В общем, все закончилось грандиозным скандалом. Смотрительница музея, уже привыкшая к подобного рода обсуждениям «достоинств» авангардной «живописи», от греха подальше вызвала дежурного полицейского. С большим трудом Ольге удалось разрулить конфликт и увести домой взволнованного и донельзя расстроенного Брюллова.

Выслушав рассказ Ольги, Шумилин лишь покачал головой. Не стоило ей подвергать ранимую душу художника воздействию такого кошмара, коим является современное искусство. А если ему, не дай бог, доведется узнать о деяниях художников-акционистов, прибивающих гвоздями свои гениталии к брусчатке Красной площади… Александр вздрогнул – ведь после созерцания подобного «перфоманса» деликатного и ранимого Брюллова может хватить кондрашка.

– Ольга, – сказал он, – налей-ка нам с Карлом Павловичем чего-нибудь антистрессового.

* * *Прибыв в Петербург, император, не откладывая дело в долгий ящик, вызвал в Зимний дворец генерала Дубельта и с ходу предложил ему: или тот уходит в отставку, или отправляется на новое место службы – в Оренбург. Но шефом жандармов ему уже не быть ни при каком раскладе.

Леонтий Васильевич поначалу разыграл оскорбленную невинность.

Николай сдержанно кивнул, и теперь уже бывший шеф жандармов, почтительно поклонившись царю, аккуратно закрыл за собой дверь.