Имперский союз

– То есть вы были на Курильских островах, потом в Петропавловской гавани, а далее… – тут Беллинсгаузен подозрительно посмотрел на своего гостя. – Как вы сказали, порт Корсаков? На острове Сахалин? Так вы, милостивый государь, полагаете, что Сахалин не полуостров, как считал знаменитый Лаперуз, а остров? Между прочим, я сам в свое время пытался решить этот вопрос, да так и не сумел из-за скверной погоды найти фарватер в Амурском заливе.

«Вот так и палятся разведчики, – с грустью подумал про себя Пирогов, – башка дурная, и как я забыл, что здесь еще считают, что Сахалин – полуостров, а порт Корсаков японцы начали строить только в 1907 году.

А Беллинсгаузен тем временем с любопытством смотрел на своего странного гостя.

– А на каком корабле вы, Игорь Сергеевич, совершили свое дальнее путешествие, – спросил он, – и в качестве кого? Я сразу понял, что вы моряк, но какой у вас чин, мне неизвестно.

«Во влип», – подумал Пирогов. Как ему соврать поправдоподобнее? Ведь не скажешь же адмиралу о том, что он в качестве стармеха на сухогрузе побывал на Камчатке, Курилах и на Сахалине.

Он почесал затылок и бросил умоляющий взгляд на Краббе. Тот покачал головой и пожал плечами – дескать, выбирайся как сможешь из западни, в которую сам и забрался. Ведь за язык никто не тянул.

«А, ладно, – подумал Игорь, – будь что будет». Не съест же его Фаддей Фаддеевич. Он хоть и побывал на островах в Океании, где живут людоеды, но в привычках употребления в пищу ближних своих не замечен. Да к тому же, по отзывам людей, его знающих, Беллинсгаузен был человеком порядочным, добрым.

– В общем, так, Фаддей Фаддеевич, – сказал он, – я расскажу вам о своем плаванье, только попрошу вас все услышанное здесь от меня сохранить в секрете. Вы потом сами поймете, почему. Кстати, Николай Карлович, – Пирогов обратился к Краббе, который с любопытством прислушивался к их диалогу, – я вас тоже попрошу о том же самом.

– Игорь Сергеевич, – немного подумав, сказал адмирал, – я согласен сохранить в секрете наш разговор.

"– Я тоже обещаю молчать, – добавил Краббе. – Его величество, отправляя меня, тоже предупреждал меня держать язык за зубами. «Запомни, лейтенант, – сказал он, – человек, которого ты будешь сопровождать, непростой. Кто он и откуда – тебе знать не положено. А буде сам захочет что-то сказать – ничему не удивляйся. И знай: все, что он ни скажет – это чистая правда».