Имперский союз

Интересно, что в ней будет – танец с саблями, или стрельба по-македонски?» Он сунул руку в карман и, нащупав кнопку вызова радиостанции, нажал ее…

Мистер Паркер не спеша шел за ним следом. Как они и рассчитывали, все произошло чуть не доходя до деревянного здания старого цирка."

"Навстречу Шумилину из-за угла вышла компания, состоящая из четырех молодых мужчин, по виду – подгулявших дворянчиков. Они шли не спеша, в расстегнутых сюртуках и с цилиндрами набекрень, оживленно о чем-то разговаривая и размахивая руками с зажатыми в них тростями.

Из густых кустов, окружавших здание цирка, вышли Денис и Никифор. Они изображали подвыпивших купчиков, нырнувших в кустики, чтобы справить малую нужду.

«Ну, что ж, – подумал Шумилин, – сейчас вот все и начнется».

Он почувствовал, что волнение, мучившее его с ночи, словно куда-то ушло. Мысли в голове стали ясными, в руках появилась легкость и быстрота.

От компании дворянчиков отделились двое. Они направились в сторону Шумилина. «Сейчас попросят закурить, – мелькнуло у него в голове, – или спросят, как пройти в библиотеку…»

– День добрый, – с ярко выраженным польским акцентом сказал один из них, приподнимая над головой цилиндр. – Пан не подскажет – где здесь естем поблизости место, где можно посидеть и немного выпить?

– Пан не знает, – ответил Шумилин, краем глаза заметив, как из-за здания цирка на Фонтанку вывернула большая карета, запряженная четверкой лошадей.

– Пся крев! Пан не хочет с нами разговаривать?! – воскликнул поляк. Его спутники, прервав разговор, повернулись в их сторону.

Шумилин успел заметить, как один из нападавших шагнул за его спину. Александр выхватил из кармана баллончик с газом и щедро пшикнул из него в морду любителя выпить и закусить.

– А-а-а, курва! – заорал поляк, закрыв ладонями лицо.

«Так, минус один», – подумал Шумилин и резко присел, заметив сзади какое-то движение. Трость одного из «гуляк» со свистом пронеслась над его головой, сбив на землю цилиндр.

Не разгибаясь, Александр развернулся на пятках и со всей дури врезал кулаком в промежность второму нападавшему. Тот даже не смог закричать. Глаза полезли на лоб, а рот открылся на ширину приклада. Он схватился руками за «фаберже» и с тихим шипением, напоминающим звук проколотой шины, стал оседать на пыльную булыжную мостовую.

«Минус два», – подумал Шумилин, оглянувшись по сторонам.