Имперский союз

И когда пойдете к выходу из сада, то нажмете в кармане кнопку вызова. Это и будет для нас сигналом «товсь».

– Вот-вот, – сказал Шумилин, – пока я не подам сигнал, вперед не лезть. А то вы мне всю обедню испортите – своим зверским видом всех интуристов распугаете…

С Николаем он встретился на уже привычном месте. Первым к нему с веселым лаем бросился Гусар. Шумилин присел на корточки и почесал за ухом пуделя. Тот от удовольствия даже закатил глаза. Шумилин, перебирая пальцами, одновременно внимательно осмотрел сад.

– Доброе утро, Александр Павлович, – сказал подошедший к нему царь. – Как ваши дела, как самочувствие? Вижу, что нездоровится – глаза у вас усталые, словно всю ночь не спали…

– Доброе утро, ваше величество, – сказал Шумилин, – действительно, ночью не спалось, мысли разные лезли в голову. Но ничего, может быть, днем выкрою немного времени и посплю часок-другой…

– Вы, Александр Павлович, берегите себя, – с улыбкой сказал Николай, – нам, старикам, надо следить за своим здоровьем…

– Да ладно, ваше величество, какие мы с вами старики, – улыбнулся Шумилин, – мужчины в полном расцвете сил и в меру упитанные…

Посмеявшись, царь и Александр немного посудачили по поводу планов на будущее.

– Александр Павлович, – сказал Николай, – надо бы мне завтра встретиться с вами и с вашими друзьями. Кое-что из того, о чем мы говорили ранее с вами, удалось уже сделать. Это то, что касается участка земли у Черной речки и деревеньки на Шлиссельбургском тракте.

И насчет вашего постоянного жилища тоже хочу вас порадовать. Надеюсь, что вы скоро покинете квартиру князя Одоевского. Он хотя и добрейшей души человек, но все же не стоит злоупотреблять его гостеприимством.

– Отлично! – воскликнул Шумилин. – Это именно то, что нам будет нужно. Если бы вы знали, ваше величество, как обрадовали меня!

– Я ваш должник, Александр Павлович, – неожиданно став серьезным, сказал Николай.

Николай кивнул Шумилину, тем самым показывая ему, что разговор окончен.

Александр попрощался с царем, еще раз погладил дружелюбно махавшего хвостом Гусара и пошел к выходу из сада. На одной из аллей он заметил уже знакомый ему серый сюртук мистера Паркера.

«Так, – подумал Шумилин, – начинается вторая фигура Марлезонского балета.