Императрица Мария. Восставшая из могилы

Во всяком случае, тот ресурс, призыв которого не вызывает всеобщего возмущения. Может статься, уже зимой мы опять вернемся в Поволжье. Кого и как будем призывать? За что агитировать?

– Где же вы видите выход?

– Признать большевистский декрет о земле.

– То есть как? – Михайлов был ошарашен.

– А вот так, и практически в полном объеме!

Михайлов в крайней степени изумления смотрел на великую княжну. Это не умещалось в его голове: царевна, декларирующая идеи большевизма.

– У меня нет слов, Мария Николаевна! – наконец заговорил он.

 – Может быть, и сословия надо отменить?

– Сословия – нет, а сословные привилегии – да!

– Господи, ни правительство, ни Дума никогда на это не пойдут!

– Поэтому они и не нужны!

– Да кто же тогда все это будет решать! – буквально возопил Михайлов.

Ответ был хлестким, как пощечина:

– Я!

– Вы?

– Да!

Михайлов оторопело смотрел на великую княжну. Спокойный прямой взгляд больших синих глаз. Четко очерченные сочные губы. Ее облик не портила даже седая прядь волос надо лбом.

«Боже, как же она хороша! – подумал он и вдруг каким-то третьим, пятым, шестым или десятым чувством понял, что она выжила, чтобы победить.

Иного не дано! – У нее все получится! Любому руководителю просто не позволили бы сделать то, что она хочет. Ни Авксеньтьеву, не к ночи будь помянут этот парижский пустобрех, ни слабаку Вологодскому, ни Колчаку, ни Деникину, никому! А ей позволят! Ей не нужно никому ничего доказывать! Я хочу, и все! Все офицеры, казаки, армия словно сошли с ума! Ждут только ее слова, знака. Все посдирали погоны и награды, присвоенные Временным правительством и другими. Вернулись к императорскому чинопроизводству. Это сумасшествие какое-то! Кажется, даже кутить стали меньше в ресторациях!»

Он вдруг с ужасом ощутил, что и сам сходит с ума! Ему неожиданно и страстно захотелось встать перед княжной на колени и целовать туфли на ее ногах. И только взгляд великой княжны остановил его.

После ухода министра Маша позвала Николая.

– На, посмотри. – Она протянула ему телеграмму.

– А вот и она! – обрадовался Николай. – Я про нее читал. Эта телеграмма стала формальным поводом для колчаковского переворота! Фактически призыв к созданию незаконных вооруженных формирований. Да, заигрались господа эсеры. На основании этой бумаги ты можешь их всех загнать туда, куда Макар телят не гонял.

А в это время выжатый как лимон Михайлов сидел внизу, в ресторане гостиницы «Россия». Теперь, в связи с проживанием великой княжны этажом выше, здесь не кутили.