Империя ненависти

Не то что Дэниел, который живет в пентхаусе с особым доступом.

Консьержка, добрая пожилая женщина, улыбается мне. Мы стали знакомы за то время, что я бегала как безголовая курица, а она помогла мне нажимать на кнопку лифта.

Она делает это снова, и я благодарю ее, прежде чем набрать код квартиры Дэниела.

Лифт открывается прямо в его жилую зону. Интерьер его квартиры черно-синий и безликий, как похоронные услуги.

Да, место роскошное и кричит о деньгах и статусе, но такое холодное и ледяное, как и хозяин.

И судя по его перегруженному графику и ночным развлечениям, он все равно почти не проводит здесь времени.

До меня доносятся звуки хихиканья, и я делаю паузу, думая, что что-то пропустила. К нему приходят дети?

Кто в здравом уме оставит своего ребенка с этим невыносимым придурком?

Я делаю шаг в гостиную и замираю, когда понимаю, что хихикает не ребенок.

Это женщина.

Две, вообще-то.

Каждая из них висит на руке Дэниела, как проститутка в рождественской пародии.

Зеленоглазый монстр поднимает голову, наполняясь яростью, которую я никогда раньше не испытывала.

Так вот зачем он позвонил мне посреди вечера?

Это то, ради чего я оставила Джея с грустью и разбитым сердцем?

Знаете что? Это все.

С меня хватит.

Глава 11

Дэниел

Николь смотрит на меня так, словно хочет убить, а потом бросить бешеным собакам.

Я разделяю эти чувства.

А может, мои идут дальше. Может, к моим чувствам примешивается безумное чувство ненависти, которое я обычно не позволяю себе испытывать.

Ненависть, которая по своей природе такая детская, но в то же время смертельно опасная.

Причина, по которой я решил стать адвокатом, не в извращенном чувстве справедливости или даже выгоды.

А потому, что я мстителен. В меру. У меня достаточно черных эмоций, чтобы утонуть в Мертвом море.

И потому что я мстителен, я стал холоднее к Николь. Я превратил ее повседневную жизнь в ад и сделал так, чтобы она никогда не возвращалась домой в разумное время.

За исключением сегодняшнего дня.

У меня возникла мысль, которая в основном звучала так: «Какого черта ты делаешь, Дэниел?» и я решил отпустить ее домой.

Пока я не выпил стакан виски или два, то есть, и не начал представлять ее с ее «семьей». Той самой семьей, с которой она разговаривала по телефону на днях и называла «милый».

Не знаю почему, но я стал в равной степени раздраженным и убийственным.

Поэтому я волшебным образом придумал контракт и приказал ей приехать.