Империя ненависти

Я пытаюсь говорить с братом вместо Дэниела, чтобы не отвлекать его от еды, но он очень требовательный негодяй, которому не нравится, когда его игнорирует наш гость.

— Иди прими душ, Никки. Мы с Дэниелом помоем посуду.

— Все в порядке. — я вскакиваю. — Я помою.

— Нет. Ты готовила. Будет правильно, если мы с Дэниелом помоем посуду.

— Я заплатил за эту еду, — говорит Дэниел своим надменным тоном. — Я не мою посуду в ресторане.

— Да, но ты также не посещаешь дом шеф-повара, так что это компромисс, — возражает Джей и толкает меня в направлении ванной, прежде чем Дэниел или я успеваем запротестовать.

Подавив улыбку при виде насупленных бровей и суженных глаз моего босса, я беру одежду и направляюсь в ванную.

Поскольку стены в этом здании тонкие, я слышу, как они препираются из-за моющего средства и прочего.

Я ловлю себя на том, что ухмыляюсь, когда вода капает на меня, и хватаюсь за кулон из белого золота. Кулон точно такого же цвета, как мои глаза. Он изящной овальной формы и покрыт эмалью изумрудного цвета по золоту.

И хотя я ношу кулон с тех пор, как впервые мне его подарили, я с неохотой снимаю его и тщательно прячу в полотенце. Позже я положу его в шкатулку.

Дэниел не должен его увидеть, иначе у него появятся идеи.

Идеи, которые даже мне не нужны.

В итоге я долго принимаю душ, позволяя мышцам тела расслабиться.

Закончив, я накидываю хлопковый халат, вытираю волосы полотенцем и выхожу из ванной.

В квартире царит жуткое спокойствие, и я подозреваю, что Дэниелу надоели выходки моего брата и он ушел.

Но это не так.

Джей спит на диване, его конечности свисают во все стороны.

Дэниел лежит на полу перед ним, рукава его рубашки задраны до локтей, обнажая сильные предплечья. Его пиджак, который, должно быть, стоил пару тысяч долларов, Лолли сейчас использует в качестве подушки. Кажется, его не волнует, что пиджак покрыт волосами, потому что он слишком сосредоточен на учебнике Джея.

Я видела его таким сосредоточенным только на рабочих вещах. Наверное, я зашумела, потому что он начал поднимать голову.

— Что это за чушь, которой учат детей в наши дни… — он прерывается, когда его взгляд падает на меня.

Он осматривает меня с ног до головы, медленно проводит взглядом по талии и животу, затем задерживается на груди, прежде чем его глаза встречаются с моими.