Империя ненависти

Воздух всегда всасывается из моего окружения, когда он находится в комнате, здании, школе, городе, стране, мире.

Иногда одной мысли о том, что он существует где-то на земле, достаточно, чтобы украсть мой чертов кислород.

— Так вкусно, Никки! — восклицает Джей, поглощая рис.

Я протягиваю руку и убираю рисовые зерна, которые прилипли к его губам.

— Я рада, что тебе нравится.

— Мне не нравится, я это обожаю.

Мой брат смотрит на Дэниела, который ест в жутком молчании. Как будто он боится сделать какое-либо движение или издать какой-либо звук.

"— Что насчет тебя, Дэниел? Есть какие-нибудь комментарии?

Мой босс с трудом сглатывает.

— Это еда.

— Это не просто еда. Это еда Никки, и это лучшее, что ты когда-либо ел. Признай это.

— Это хорошо, — удается ему сказать.

Лолли, которая доела свою порцию в рекордное время, входит в комнату с грацией львицы и трется о ногу Дэниела.

Я вижу тот самый момент, когда его лицо напрягается, словно ему вот-вот станет плохо.

И теперь я понимаю, почему он никогда не разговаривает, не двигается и не любит, когда его прерывают во время еды.

— Хорошо это даже не комплимент, — ворчит мой брат.

Дэниел начинает вставать, вероятно, чтобы выблевать то, что он съел. Я быстро достаю из сумки леденец, разворачиваю обертку и засовываю ему между губ, когда он их открывает.

Он смотрит на меня с минуту, леденец все еще застыл у него во рту. А потом на мгновение, на короткий миг, выражение его лица смягчается.

На мгновение я вижу звезды в его блестящих, ярких глазах. Те самые глаза, которые смотрели на меня и не ненавидели меня.

Но они исчезают, когда он хрустит леденцом, не потрудившись сначала пососать его. Когда он глотает, то бросает палочку Лолли, которая бежит за ней.

— Персик.

Мое сердце переворачивается и падает на живот.

Я не могу перестать смотреть на него, на его подбородок и маленькие дразнящие ямочки. Или на то, что между ними, на его блестящие губы.

— У леденца всегда персиковый вкус.

Он качает головой в сторону отброшенной палочки.

— Я знаю, да? — говорит Джей, прожевав полный рот рыбы, казалось, забыв о предыдущей теме. — Она всегда покупает только такие. Никки странная.

Взгляд Дэниела буравит меня с таким жаром, что кажется, будто он плавит мою одежду, пока она на мне.

— Она такая.

Затем он возвращается к еде, оставляя меня наедине с собой.

Боже.

Он доедает все блюдо, несмотря на болтовню Джея.