Императорский Див

Было уже светло, из-за закрытой двери спальни доносились позвякивание и тихое бормотание телевизора.

Он провел рукой по волосам и открыл дверь.

Тут же рядом возник Кузя.

– А я завтрак готовлю, – торжественно возвестил он, – вы сказали, дел много, я подумал, Маргариту ждать не будем, сразу за мечом пойдем, как поедим, да?

– Хм… – Аверин нахмурился, – как я вообще сюда попал?

– А, – улыбнулся Кузя, – это же я вас принес. Мы приехали, я давай вас будить, а вы совсем в отключке, только бормочете что-то. Ну и понятно же: столько крови потеряли.

– Да уж… – Аверин потер глаза, – кстати, а ты? Тебя Императорский див полоснул, я почувствовал. Как ты так быстро излечился?

– Хех, – Кузя просиял, – так я это, лося съел.

– Лося? – Аверин удивленно округлил глаза.

– Ага, он в лесу неподалеку ошивался. Не повезло ему… но я же не специально, у меня выбора не было!

– Да, точно. Не вини себя, – пробормотал Аверин и направился в ванную. На пороге оглянулся.

– Ага, – радостно улыбнулся Кузя.

Умывшись и немного придя в себя, Аверин нашел в кармане вчерашнего костюма рисунок дива-похитителя. В гостиной с полки взял фотографию родителей, копию той, что была у Василя, и сравнил.

Нет, сомнений не осталось. Див с рисунка был сильно похож на маму. Вероятнее всего, это и был фамильяр, передающийся по женской линии.

Аверин только горестно вздохнул.

…Но зачем это дяде? Если верить императору, или, скорее, диву, Василий Метельский – один из самых приближенных к нему людей. Посвященный.

Но он украл меч, это несомненно. И он же предупредил о нападении.

Что он задумал?

– Гермес Аркадьевич, все готово, нести?

– Да, – сказал Аверин и направился к столу, – сейчас быстро поедим – и к дяде. Надеюсь, он тоже решил… поспать.

Дядя оказался дома и сам открыл дверь.

– Слава богу, вы живы. Но почему вы здесь? Почему до сих пор в городе?

– Можно мы войдем? – вместо ответа спросил Аверин. Дядя посторонился, пропуская их в дом. Кузя огляделся и незаметно показал палец.

В доме див, понял Аверин и сделал знак Кузе, чтобы тот держал ухо востро.

– Нужно поговорить, дядя. Это не терпит отлагательств."

"– Ну, говорите. – Голос Василия Метельского стал очень напряженным. Аверин вздохнул.