Императорский Див

И вообще, его парадный мундир с кучей наград у меня дома на почетном месте висит. А у тебя, Владимир, выходит, «отметка в личном деле»? И все?

– Я просто выполнял свой долг.

– Долг, значит… – задумчиво произнес Аверин. – Ты знаешь, Владимир, сдается мне, что это мы все тут тебе изрядно задолжали… И я даже не представляю, как вернуть такой долг… – Он обвел взглядом присутствующих. – Предлагаю выпить за Владимира.

– Да!

Сам Владимир молчал и продолжал незаметно вертеть вино. Но когда все подняли стопки, тоже коснулся их своим бокалом.

Кузя смотрел на Владимира с нескрываемым восторгом.

– Я тоже хочу стать героем! – воскликнул он, а потом наклонился и громко зашептал:"

"– Хочешь, я тебе краковской колбасы порежу? У меня есть в холодильнике.

– Хочу. – Уголки губ Владимира дернулись вверх, и он поднял голову. И проговорил, не глядя ни на кого конкретно: – Если мне будет позволено, я бы тоже хотел сказать тост.

– Конечно, – обрадовался Мончинский.

Аверин молча поднял стопку. Его примеру последовали остальные.

– Я бы хотел предложить выпить за Арину. И за ту безымянную диву, которая погибла ради того, чтобы передать нам информацию. Их тоже никогда не наградят. И не угостят обедом.

– …Но если бы не они, Рождественский и ему подобные и поныне процветали бы… – добавил Мончинский. – Да! Давайте за них выпьем.

Под звон стопок из кухни появился Кузя. У него в руках была тарелка, полная нарезанной колбасы.

Разошлись уже за полночь. Мончинский ощущал, что выпил лишнего, но, может, это и к лучшему, даже без спиртного голова шла кругом.

Владимир открыл перед ним дверцу, помог устроиться на сиденье в неудобной тяжелой шубе и, обойдя машину, сел за руль.

…Интересно, могут ли оштрафовать за то, что за рулем пьяный див? Мысль почему-то насмешила, вряд ли такое придет кому-то в голову. Да и не выглядел Владимир нетрезвым, только чуть более открытым и разговорчивым, чем обычно. Наверняка див догадывается о чувствах колдуна, ощущает его эмоции, ведь за последние несколько месяцев их связь стала очень сильной.

– Владимир, – наконец решился он, – я должен тебе кое-что сказать… точнее, кое в чем признаться.

Владимир неотрывно смотрел на дорогу. Мончинский бросил на него умоляющий взгляд.

– Я… – начал он и замолчал, не зная, как правильно подобрать слова, – я… хочу извиниться.