Императорский Див

Но даже после этого возникли затруднения, где расставить тарелки, а Маргарита ушла полчаса назад.

Аверин с Кузей стояли напротив стола, и див, держа в руках стопку тарелок, растерянно чесал нос.

– Нас будет семеро? Или шестеро?

– Шестеро. Анастасия сказала, что останется с Алешей, она по нему соскучилась. А мы, видимо, ей уже надоели.

– Да нет, вы не могли ей надоесть. Просто она… ну, не любит шумных застолий. И вы тут опять будете пить, вон бутылки стоят!

– Кузя, не бурчи. Смотри, я даже не заболел после прогулки в тридцатиградусный мороз в одном шелковом халате поверх рубашки.

– Раз, два, три. – Кузя принялся считать бутылки. – А пить будут всего четверо. Это намного больше, чем сто грамм, получается. В каждой бутылке по пол-литра!

– Кузя, это просто разные напитки, чтобы был выбор.

– Ну да. Отрава на выбор."

"– Так. – Аверин сложил руки на груди. – Я очень рад твоим успехам в математике, но давай ты займешься по-настоящему важным делом – расставишь тарелки. Потому что сейчас уже начнут собираться гости.

Словно в подтверждение его слов раздался звонок. Кузя поставил тарелки на неожиданно свободный край стола и бросился к двери.

И в дом, как вихрь, ворвался Виктор:

– Ух… ну и холодина там. Кузя, ты мне можешь кофе с коньяком по-быстрому соорудить?

– Ага. – Кузя исчез на кухне.

– Спасибо, друг. Вы спасли меня. – Аверин пожал Виктору руку.

– От чего на этот раз?

– От лекции о вреде алкоголя.

– А, ну насчет этого не волнуйтесь, от алкоголя я вас тоже спасу.

Появился Кузя с чашкой кофе. Виктор понюхал:

– О, а тут что за коньяк?

Кузя пожал плечами:

– Я не знаю. Он для кофе специально стоит.

– Прекрасно. – Виктор сел на стул.

– Ой, тарелки, – спохватился Кузя и принялся расставлять их по столу, осторожно, чтобы не упали, сдвигая блюда с разной снедью.

– Стулья еще надо из кабинета принести, – закончив, сказал он и убежал.

– Хорошо его Маргарита выдрессировала, смотрю. – Виктор улыбнулся.

Снова раздался звонок. Аверин взялся за трость.

– Я открою. – Виктор встал.

– Благодарю.

На пороге появился Фетисов, но не успел он войти и раздеться, как подошел Мончинский. Рядом с ним невозмутимой статуей возник Владимир. Он принял у хозяина шубу и шапку, повесил их и посторонился, пропуская колдунов вперед.