Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Было бы просто трагедией, если бы из-за вашей преданности наше дело сорвалось.

— Вы хотите, чтобы я перестал принимать в нем участие? — спросил Лепитр с ноткой надежды в голосе.

— Нет, я полагаю, что вас невозможно заменить. Но я хотел бы предложить вам следующее. Только прошу вас, не сочтите это за оскорбление — я ни в коем случае не ставлю под сомнение ваше бескорыстие. Короче говоря, я собираюсь передать вам достаточную сумму денег, чтобы после приведения плана в исполнение вы и госпожа Лепитр могли покинуть Францию и жить за ее пределами так, как вам будет удобно.

— Я должен эмигрировать? Но как же моя школа?

— Я боюсь, что рано или поздно вам все равно придется отказаться от преподавания. Поэтому следует продумать все заранее. Вы сможете открыть новую школу, например в Лондоне, для многочисленных детей-эмигрантов. А потом — я верю, что этот день наступит, — вы сможете вернуться в Париж, в вашу школу… Если, конечно, благодарный король не предложит вам возглавить королевский коллеж.

От таких перспектив у немного опьяневшего Лепитра голова пошла кругом. Он никогда не был красавцем — маленького роста, с круглым животом, чуть прихрамывающий на одну ногу. В нем не было ничего от Аполлона, но после слов де Баца его лицо стало почти прекрасным. А хозяин дома пустил в ход последний аргумент:

— По-моему, вам лучше всего уехать из страны одновременно с королевской семьей. Я сам за этим прослежу…

Когда Лепитр прощался, он был все еще во власти грез.

— Должна сказать вам, друг мой, — вздохнула Мари, — ваши слова преобразили его совершенно.

— На это Я и надеялся. Счастлив, что вы это заметили.

— А сначала он был таким грустным. Неужели вы и в самом деле хотите привлечь его к участию в вашем заговоре? Мне кажется, это слишком рискованно.

— Дорогая моя, речь шла о совсем другом заговоре. Когда Лепитр вошел в наш дом, я ничего о нем не знал. Но предложенный план показался мне интересным.

— И Лепитр — душа этого дела?

— О нет! — расхохотался де Бац.

Мари зябко закуталась в шаль насыщенного красного цвета, которую Жан привез ей в подарок из Лондона. Ей вдруг показалось, что в комнату ворвался морозный воздух улицы.