Яма (СИ)

Наспех завязав тонкий поясок, обернувшись, слегка ошарашено застыла, увидев ребенка на руках у Градского.

Видимо, существовало нечто особенное именно в этой комбинации: любимый мужчина, бережно качающий младенца. Дыхание Ники оборвалось, система самоконтроля в очередной раз дала сбой. В груди болезненно сжалось и горячо запульсировало сердце.

Сергей поднял глаза, и, когда их взгляды встретились, она забыла: что должна забрать малыша, что обязана держать дистанцию, что клялась его разлюбить…

В дверь коротко постучали, но Ника не распознала природу этого звука, пока в проеме не появилась взлохмаченная Алина.

— Давайте я заберу Лёнчика. Он уже не будет спать. Надо кормить.

Сергей молча передал ребенка матери, и они снова оказались одни. Сдавленно выдохнув, Ника обхватила себя руками. Казалось, что вся кровь, которая имелась в организме, бросилась в голову. В висках застучало, а тело ударил озноб.

— Угостишь кофе? — спросил Градский как ни в чем не бывало."

"Бросив в его сторону нарочито недовольный взгляд, Кузнецова покинула комнату, даже не заправив постель.

31.2

— Ника Лёньку своим считает. Ревнует его ко мне, представляешь? — с улыбкой выдала она, когда младшая сестра, быстро расправившись со своей порцией омлета, забрала у нее сытого малыша.

Бодька сидел в высоком стуле для кормления, увлеченно разбрасывая по столешнице рисовую кашу.

— Вовсе не обязательно посвящать Градского в нашу жизнь, — буркнула Доминика, прислоняя ребенка спинкой к своей груди.

Однако находящаяся больше двух лет в декретной изоляции Алина потеряла всякую тактичность и благоразумность.

— Я, когда залетела, рожать не хотела. Ну, представь, Боде два месяца, Дима без конца по рейсам, переезд… — тараторила она, громко похрустывая желтым перцем.

— Ничка так раскричалась! Мы все в шоке были! Мама особенно. Она врач, но не настаивала, чтобы я рожала. Даже Дима, увидев настрой Доминики, сказал: ""Решайте сами"". Идиот, блин… — добродушно рассмеялась при упоминании мужа.

— Будто это не ему нас всех кормить? Но, ты знаешь, он Нику побаивается.

— Что за чушь? — не выдержала девушка, хотя собиралась демонстративно отмалчиваться и не встревать в болтовню сестры.