Яма (СИ)

— У тебя, бл*дь, защита во вторник! Защита, мать твою, диплома! А ты сидишь, как девчонка, листик в клеточку штрихуешь! Я с финотделом порешал, тебя, барана, в дело вводить хочу, а у тебя на роже — ноль понимания!

У него, может, и ноль понимания… У него, может, мир порван на части, но кого это, бл*дь, волнует?

— Машину где поцарапал? Думал, я не замечу?

На самом деле, ему без разницы: заметит, нет… Тоже, бл*дь, проблема!

— Ну, конечно, для тебя же это ерунда! Тебе же на все положить! Чужими руками жар загребать любишь, а заработал бы… Вместо того, чтобы ночами шарахаться не пойми с кем и где! Жизнь прожигаешь!

Облик аморале.

Тоска, бл*дь, несусветная!

— Все! Хватит! Сдай сегодня ключи от машины. Точнее, от всех трех!

— Серьезно, бать? — вяло зашевелился Град. — Что за тупые воспитательные приемы?

Хотел добавить, что опустился отец со своими жалкими наездами, но все же не стал, осознавая, ниже плинтуса из них двоих — только он.

— Ты же, баран, сам себе яму роешь, ты это, мать твою, понимаешь? Понимаешь???

Грудь Сергея поднималась и опадала в беспокойном ритме, но эмоциональной реакции на благой гнев отца все равно не возникло.

— Видимо, я не мыслю твоими мерками, чтобы это понимать. Отдам ключи утром, сейчас съездить кое-куда надо.

— Опять? Я не разрешаю."

"— Ну, и как ты меня остановишь, пап? — поинтересовался со скупой интонацией в севшем голосе.

Учащенное сердцебиение и повышенная температура настолько достали, что у Карпа рискнул закинуться какими-то седативными.

""Пусть все исчезнет…""

Двадцать четыре часа ему бы хватило, чтобы перевести дыхание и принять обвал чуть позже.

— Знаешь, я сам на эти ""транки"" подсел… — выдавил Карпов странным затянутым тоном, когда уже сидели в ""Мерсе"" перед стартовой прямой запланированного спринтерского заезда. — Проблемы у меня серьезные.

Серега, не снимая давления со ""сцепления"", несколько раз выжал и отпустил педаль газа, максимально прогревая двигатель.

— Ты серьезно? Прямо сейчас? — бросил на друга беглый взгляд.

С левой стороны дороги у обочины гарцевала толпа зрителей. Справа же из-за обрыва рельефа трасса уходила в темноту, но Градский примерно помнил, что там расположены засаженные злаковыми культурами сельскохозяйственные поля.