Яма (СИ)

Манипулировала старшими сестрами, как вздумается.

""Да пошла она…""

Стал бы он еще о ней думать. Знать ее не знал. И не хотел узнавать.

""Жестокая любовь"" Киркорова показалась Граду самой тупой, сюрреалистичной и вызывающе длинной композицией, которую он когда-либо слышал.

""Сочинил же кто-то…""

""Бредятина…""

Окончательно пропал положительный настрой. Замутило, несмотря на приличное количество алкоголя в крови. Курил сигарету за сигаретой и даже не замечал.

— Град, харэ уже. Как паровоз, ей Богу…

Следующей композицией понеслась поднадоевшая ""Голая"" Градусов, но даже это воспринималось приятнее предыдущего треша.

Вернувшись в их компанию, Доминика общалась исключительно с сестрами. В его сторону какого-то хр*на больше не смотрела. Будто он ей резко разонравился.

""Отвернуло, значит?""

""И слава Богу!""

Как только звучал какой-то тягомотный бред, Закревич подходил к ним и уводил девчонку танцевать.

А Градскому, что до этого? По боку.

Обратно переключил внимание на понравившуюся рыжую, и, пожалуйста, не прошло десяти минут, она сама к нему подошла.

Представилась Светланой или Миланой, из-за шума не расслышал. Не в этом суть, впрочем. Как раз к тому времени, когда они собирались подняться наверх, в одну из свободных спален, Смирнова дошла до градуса невменяемости и, набравшись смелости, потребовала Градского на разговор.

Сначала собирался ее послать. Потом, ни с того ни с сего, эта рыжая Светлана или Милана, глянув на него с раздражающим изумлением, настоятельно шепнула:

— Ты же не станешь ее позорить на виду у всех? Иди, поговори, я подожду.

Портить налаженный контакт, когда ""уже горело"", Граду вовсе не хотелось. А Наташка все не унималась и за руку его стала тянуть в сторону. Дура дурой. Решил сообщить ей об этом прямым текстом. Чтобы отлипла уже раз и навсегда.

В полутьме прохладного холла поднялись на один пролет вверх, остановившись между цокольным и первым этажами.

— Слушай, Град, — начала Наташка и тут же пьяно рассмеялась.

Серега недовольно скрипнул зубами. Ожидая продолжения, не смотрел на нее.

— Серег… — обхватив ладонями его лицо, настырно заглянула в холодные глаза. — Я тебя…

— Ты перебрала, Смирнова. Сильно. Если не хочешь завтра гореть от стыда в моем присутствии, на этом и закончи свою пламенную речь. Нам еще год вместе учиться.

Отпихнул ее от себя. Наташка дернулась и, оступившись, задела полуободранную пальму в большом напольном вазоне.