Яма (СИ)

— Что за г*вно? — поморщился Карп. — Это что, Басков?

— Где? — завертел бритой головой Эдик Нургалинский.

— Да нигде! Песню слышишь? Басков, говорю, поет. Отдыхаем, мать твою… Убью когда-нибудь Верку, — упомянутая особа активно махала ему из-за стола с аудиоаппаратурой. — Специально меня бесит.

— Так иди, сделай ей что-то прямо сейчас.

— Ты дурак, Эдик? Что я ей сделаю? — понуро опустил голову. Вздохнул как-то тяжко. — Считай, родня… Почти.

— Сводная сестра — родня? Ну, ты и задрот, — заржал Нургалинский, толкая Макса в плечо.

— Мне бы такую ""сестру"" организовали, — с широкой ухмылкой поддержал его Град.

— Я бы с ней точно подружился.

— Может, Карп и подружился, только не признается…

— Может.

— Так вдул или нет? — по своему обыкновению задал Градский вопрос напрямую. — Выкладывай уже, Карп.

— Идите вы на х**, ***нутые извращенцы, — раздраженно пробурчал Макс, избегая при этом зрительного контакта с кем-либо из парней.

— Может, выйдем во двор… — невнятно выдвинул предложение Олег Быков.

— Стой уже, Бык.

Отставив вторую пустую бутылку на стол позади себя, Серега извлек из кармана джинсов помятую пачку сигарет. Подкуривая, мельком поймал изумленный взгляд малой Кузнецовой. Видок у нее еще тот был! Словно она мультики смотрела, а кто- то резко переключил на порно.

""И хорошо"".

""Быстрее поймет, что ей здесь не место"".

— Пи*дец, — медленно выдохнув сигаретный дым, смачно выругался Градский, не сводя с девчонки взгляда. — Такой тухляк… Как вообще подобное можно слушать?

— Вообще-то, это Филипп Киркоров, — подала та свой изнеженный голосок.

Ну… ребята заржали. Серега громче всех. Самозабвенно, откидывая голову назад. Хохотали даже девчонки, которые наверняка не единожды прокручивали эту композицию на своих плеерах и телефонах.

— Ты свою очень хорошую песню можешь слушать у себя дома хоть до глухоты, — с небрежной насмешкой ответил ей Градский, так как выпад все-таки был в его сторону.

Взгляд малой из возмущенного стал по-настоящему злым. Мысленно она с него скальп снимала, не меньше.

И Градский вдруг залип, наблюдая за резкой сменой человеческих эмоций.