Яма (СИ)

Дюка[1] снесут, и тебя поставят, нетленного, обнаженного, во весь рост. В полной боевой готовности, с указателем на мою чертову общагу.

— Молчи уже, Кузя, — тяжело выдохнул, снова толкаясь и скользя членом по ее истерзанной желанием плоти. — Когда научишься? — скольжение. — Молчи, женщина, — скольжение.

Горячий приток удовольствия заставил ее задохнуться и все-таки застонать, выгибаясь ему навстречу.

Но стоило Градскому наклониться к ее лицу, Доминика, потворствуя уязвленному самолюбию, отвернулась.

Тогда он поймал ее подбородок пальцами. Сжал, оттягивая и раскрывая губы для поцелуя. Располагая свой рот крест-накрест с ее ртом, припал с сумасшедшим голодом.

И в следующее мгновение Ника сдалась его напору.

Не прекращая целовать, он просунул между их телами ладонь, прижал к ноющей от возбуждения сердцевине. Прошелся пальцами к лону, собирая обилие влаги. Направился обратно к чувствительной горошинке клитора. Потер ее сначала ласково и нежно, но вскоре усилил нажим и скорость.

"

"Внизу живота Ники натянулась уже знакомая ей сладкая нить томления. Всхлипывая и постанывая Сергею прямо в рот, она, с совершенно особенной мольбой во всем своем естестве, поддавалась ритмичным поглаживаниям его пальцев. Хлюпающие звуки и их обоюдное шумное потяжелевшее дыхание добавляли остроты тактильным ощущениям. А услышав отрывистые и хриплые, по- мужски сексуальные стоны Градского, Доминика и вовсе потеряла всякую связь с реальностью.

Оргазм разорвал ее на части, набегая по нарастающей безумными яркими волнами.

Закричав, она выгнула спину, бессильно предполагая, что с этим феерическим взрывом ее тело покинула всякая чувствительность.

— Се-ре-жа…

Опадая, ощущала внутри себя лишь пьянящую ломоту. Силы и желания двигаться напрочь исчезли. Вернуть бы для начала возможность нормально циркулировать воздух… Но и это у нее не получилось. Продолжая рывками вздыхать, заворожено смотрела за тем, как Градский, привстав между ее разведенными бедрами, раскрыл пальцами ее истерзанную ласками промежность.

Жадно и детально разглядывая, торопливо прошелся языком по своей нижней губе. Обхватил свободной ладонью член и, совершив несколько ритмичных рывков, залил теплой спермой дрожащий живот Ники.

Казалось, даже воздух наэлектризовался и завибрировал от его рычащего долгого стона. Опустившись, он снова накрыл ее своим телом. Тяжело переводя хрипловатое дыхание, поцеловал где-то в районе шеи.