Яма (СИ)

Бесишь со своими прозвищами уже конкретно!

И даже на ор блаженной Плюшки отреагировал вполне благосклонно. Сдернув с макушки кепку, водрузил ее на перегретую голову своей мартышки.

— Может, хватит моря? Поедем на квартиру?

— Чуть позже, — сбавила тон. — Давай в тенечке на шезлонге посидим.

Оставались на пляже до глубокой ночи. Опираясь спиной на грудь Сергея, Ника полулежала между его бедер. Моментами молчала, бессознательно накручивая на пальцы пряди волосы, в какой-то миг вдруг начинала говорить — много и сумбурно, потом стискивала своими ладонями его руку, прижимала к груди, словно что-то хотела сказать, но колебалась.

Зря. Он бы все принял.

Нуждался в том, чтобы постоянно ее касаться: невзначай проводить ладонями по плечам и рукам, прижимать к животу, оглаживать через тонкую ткань ребра, спускаясь к бедрам и сминая подол, дорваться до голой кожи.

На полпути к дикой зависимости морально не казнил себя за желания бесцельно смотреть на лицо Доминики, ласково гладить костяшками пальцев щеки и подбородок, убирать за уши, выдернутые из пучка ветром прядки волос.

***— Можно, я тебя тоже потрогаю?

В спальне стояла кромешная темнота. Возвращаясь из ванной, Ника задернула шторы и погасила все светильники.

— Да.

Обхватив его член ладонью, она замерла. Ни шороха, ни вздоха с ее стороны не доносилось. Тишина повисла.

— Ты там жива, моя мадам? — резко выдохнул Град, понимая — его уже кроет.

— Ах, Сережа, он такой… необычный…

— Ну да. У меня — волшебный, — сдавленно произнес, вдыхая и выдыхая через зубы.

— Можно мне сделать так, как делаешь ты?

— Как?

— Имитировать фрикции, ну, или как там нормально?

— Подрочить?

""О, да!""

— Ты можешь мне подрочить.

И тут же отстранился, выскользнув из ее руки.

— Бл*дь, я только сказал, подумал об этом, и… у меня… все…

— В смысле?

— Чуть не кончил, — пояснил непонятливой Плюшке.

— И что? Я хочу, чтобы ты… ну, кончил… — судя по низкому тону голоса, она уже как рак красная от смущения.

И все равно наглая!

Хочет, чтобы он кончил… Он, бл*дь, конечно, тоже.

— Я осторожно, — тихо шепнула Ника, словно он, Градский, пятилетний пацаненок, которому нужно замазать колено ""зеленкой"".

Прикоснулась подушечками пальцев. А затем, прихватив чуть смелее, скользнула по длине вниз и обратно вверх. Низ Серегиного живота скрутило раскаленной спиралью. В расширенных до предела глазах заискрило. Спину и шею осыпало мурашками.