Яма (СИ)

Злило каждое слово отца, весь его тон — пренебрежительный и надменный, с примесью попутного осуждения.

— Не обманывайся, сын, девушки из провинции всегда видят в таких, как ты, выгоду. Уж не знаю, что лучше… Когда ты с Карпом пьянствуешь или вот, как с ней, не замечаешь, что тебе заливают в уши. Тебя же учили, должен понимать, люди умеют притворяться."

"— Стоп, — остановил жестом. — До меня дошло. Твоя логика убойная. Мерси. Давай, до вечера, — в прощальной фразе отзеркалил презрительный тон отца.

18.2

СЕРЕЖА: Лови важный посыл, Плюшка.

Республика Кузентай: Ну?

СЕРЕЖА: Кто поет, мартышка?

В открытую форточку с улицы прилетели первые громкие ноты, которые Доминика враз безошибочно узнала.

Даже в зеркале разбитом, наб осколками склонясь,

в отражениях забытых вновь увидишь ты меня.

И любовь безумной птицей разобьет твое окно,

снова буду тебе сниться, буду сниться все равно.

Выскочила из-за стола, ненароком сталкивая на пол стопку учебников. Теплый ветерок из распахнутого окна тут же охотно подхватил заполненные математическими формулами страницы, перебирая их с шелестом, который утонул в музыке.

Опираясь ладонями на подоконник, Ника наполовину высунулась из окна и, после бурного выдоха, выдавшего ее потрясение, замерла с открытым ртом.

Киркоров ""летел"" из машины Градского. Сам он сидел на капоте и с широкой улыбкой смотрел в ее окно.

Единственная моя, с ветром обрученная,

светом озаренная, светлая моя.

Зачем мне теперь заря, звезды падают в моря

и, срывая якоря, прочь летит душа моя[1].

Республика Кузентай: Интересный выбор! А что, рэпчик перестали выпускать?

СЕРЕЖА: Приелось, надоело. Вот ""это"", прикинь, зашло. А кто виноват?

Республика Кузентай: И кто?

СЕРЕЖА: Наглая мурзилка, едва не расцарапавшая мне лицо со словами: ""Песня очень хорошая"".

Республика Кузентай: Там… другая была.

СЕРЕЖА: Смысл тот же. И исполнитель.

Республика Кузентай: Надо же! Смахивает на то, что ты фанатеешь.

СЕРЕЖА: Разве что от тебя, Плюшка.

Республика Кузентай: А что у тебя на меня стоит?

Крутанув козырек кепки назад, послал ей многозначительный взгляд.

Как же волнительно оказалось вести игривую sms-переписку и видеть непосредственную реакцию своего собеседника: удивление в приподнятых бровях, дерзость в ухмылке, радость в улыбке, полную отдачу в веселом смехе.

Сердце Доминики дрогнуло, сжалось до сладкой томительной боли. В груди сделалось горячо и тесно.