Я тебя присвою

Продолжая неторопливо ласкать, не проникает внутрь и, тем не менее, овладевает всем моим существом. Склоняясь еще ближе, сковывает каждую частичку тела. Теплом и силой обволакивает.

— А сейчас, когда около тебя околачиваются все эти мелкие озабоченные студентики, пиздец как ревную.

Сердце стремительно набирает скорость. Разбивает ребра ударными ритмами. В ушах звонким гулом отбивается. Когда Андрей, собирая щедро выделенную взбесившимися гормонами влагу, подбирается пальцем к пульсирующему клитору, я рвано выдыхаю и сама развожу бедра на максимум.

Массирует и гладит. Ласкает осторожно и одновременно настойчиво. Целует и прикусывает шею. А потом… забирает руку. Толком не вижу, но понимаю, что… слизывает с пальцев соки моего возбуждения.

Боже…

Перевести дыхание не успеваю, как Андрей вновь ныряет ладонью мне в трусы. Вскрикиваю и шумно выдыхаю. Тону в ощущениях. Мне горячо, очень мокро, одуряюще приятно.

Начинаю ощутимо подрагивать. Сознание плывет. Он все ласкает и давит… Точка, точка, точка… Всем телом напрягаюсь, готовясь взорваться от сладкой лавины наслаждения.

Но Рейнер, убирая руку, снова обрывает это сумасшествие.

Я разочарованно выдыхаю и негодующе стону. Пока он рывком выдергивает кресло из-за стола и разворачивает его вместе со мной к себе, закипаю от неудовлетворения. Растерзал ведь… Распалил внутри меня пламенище…

— Зачем ты… — слова убегают, когда взгляд натыкается на внушительный бугор, натянувший темную ткань спортивных мужских брюк.

— Снимай. Все.

Жестом на платье указывает и сам стягивает через голову футболку.

— Тата, — не терпится ему.

Мне тоже.

— Сейчас…"

"Раздеваюсь, конечно. Поднимаясь, как Андрей и просит, полностью обнажаюсь. Он ставит меня коленями на кресло. Просит упереться грудью на спинку. Давит ладонью на поясницу. Машинально прогибаюсь, выпячивая к нему зад.

— Красивая моя. Моя.

Волосы рукой сметает. Дергает ближе за бедра. И, наконец, заполняет мое изнывающее от желания лоно своим напряженным членом. Удовольствие распирает изнутри еще до того, как Андрей двигаться начинает.

Пытаюсь себе напомнить, что все происходящее — вынужденное и временное. Проставляю теги в поплывшем сознании…

— Девочка моя…

— Не твоя… Все это не по-настоящему…

— Девочка нарывается.

— Девочка играет отведенную ей роль…

Ни в какие ворота эта отмазка не проходит, когда он толкается. С размахом хлестко врывается и обратно подается. Выравнивая ритм, двигается мощно и быстро. Я взвиваюсь. Вздрагиваю. Трясусь. Всхлипываю и стону.