Я тебя присвою

Считаю это в каком-то роде символическим. Только сейчас осознаю, что и зачем у нее забираю. Только сейчас… Потому что до этого преобладала похоть. Теперь же иду на близость с женщиной, которую люблю, и любить буду, в этом уверен, до конца дней своих.

Накрываю ее тело своим. Губ в жадном поцелуе касаюсь и тут же смягчаю напор.

— Я так ждала… Так соскучилась… — крайне взволнованно шепчет Татка.

— Тише, тише, девочка моя…

Кивает и задыхается от неожиданности, потому как без предупреждения толкаюсь в нее. Одним махом вхожу до упора.

— А-а-х… Андрюша…

— Люблю тебя, — на эмоциях как-то грубо и глухо выдаю я.

За подбородок ее кусаю. То ли ласка это, то ли просто нездоровая потребность — однозначно не скажешь.

— Мм-м… Как-то и да, и нет.

— Что?

— Непонятно, любишь ли…

— Издеваешься?

— Черт… Татка… — пошевелиться не могу. — Не сжимай так… Расслабься, девочка.

— Не первый раз же… — пытается рассмеяться, однако не получается. Стоит мне податься назад и снова толкнуться, на выдохе со свистом стонет.

Сжимая ладонями ее бедра, повторяю выпад.

— Все? — чувствую, как дрожит.

На грани моя девочка. Я и сам. Чувствую, как тело испариной покрывается. На висках особенно ощутимо, тяжелыми каплями концентрируется это напряжение. Татка их пальцами и губами собирает.

— Еще… Еще… Андрюша, не останавливайся…

Не уверен, на сколько меня хватит. Но все же, не в пример себе «вчерашнему», расстараться хочу. Ради нее.

— Так люблю тебя, Андрюша… — часто шепчет, беспрестанно лаская ладонями. — Очень сильно люблю…

Сердце рвет.

Ничего сказать не могу. Стискиваю челюсти и двигаюсь. Вколачиваюсь в одном мощном, но монотонном ритме, который, как я помню, всегда нравился Наташе. От ее же удовольствия дурею. Видеть, как ее мотает и трясет от наслаждения — вот, что возбуждает сильнее всего. Дать ей по максимуму кажется единственной необходимостью. Хотя самого расперло настолько, уверен, что Тата это чувствует.

— Да! О, Боже, да! Андрюша…

Хорошо, что в «резине». Вытянуть однозначно не успел бы. Теряя контроль, не слишком церемонюсь с Таткой. Наваливаясь, сжимаю чересчур крепко и вторгаюсь на финальных аккордах крайне жесткими бросками.

В голове шумит.