Я прячусь от ветра

Только скажи мне сперва, как зовут нашу прелестницу.

— Вирана. Вирана эль Аст, урожденная Сэрли, баронесса Астоль.

С экономкой мы проговорили почти до полуночи, кажется, достигнув в итоге какого-то понимания. Как выяснилось, Ченни боялась не просто за благополучие баронства, а за личное счастье своей маленькой хозяйки. Это было мне понятно. Так что, по возможности убедив женщину в своей пригодности на роль любящего и трепетного супруга для Анны, я отправился в Весту. Туда, где один вредный старик мог точно сказать, подойдет ли моя кровь для выполнения поставленных целей.

Глава 26

Веста гудела голосами. Люди оживились, в сравнении с прошлым нашим приездом. С разных сторон доносился и детский смех, и стук топоров. Те люди, которых я отправил сюда, заниматься наведением порядка и ремонтами домов, также чувствовали себя довольно свободно. Не знаю уж, что здесь больше поспособствовало, помощь или все же замечательная, солнечная погода, установившаяся с самого утра, но от этого как-то становилось спокойнее.

Староста обнаружился в одном из дворов, где заканчивали ремонтировать крышу. Старик командовал снизу работами, весьма довольно щурясь на ярком весеннем солнце.

— Больше свес делай. Чтоб под дом вода не шла.

— Старик, дело к тебе есть, — бросив Слюду в центре деревни, я перегнулся через забор, привлекая внимание старосты.

— Что, снова что-то потерял? — с напускной ворчливостью спросил старик.

— Да я и в прошлый раз ничего не терял, ни в этот.

— Э, а как они без меня справятся-то? — нехотя поднимаясь с чурбака, на котором сидел, спросил старик.

— Уж как-то справятся.

— Сильно ты в них веришь. Как тебя звать там?

— Тазур. И ты этого точно не забывал, так что не начинай, — мне было немного смешно видеть это показательное неприятие, притом что улыбка то и дело растягивала морщинистые старческие губы.

— Ой, — запричитал старик, тяжело опираясь о палку и показательно ковыляя, едва не закатывая глаза, — тяжко жить стало.

— Не придумал еще, что там с огородами? Ты мне список напиши, там разберемся. У тебя и так почти три десятка человек с крепкими руками, а ты все жалуешься. Не ты ли их гнал еще дней десять назад? Не стыдно?

— А чего стыдиться? — староста наконец выпрямился, перестав корчить из себя немощь, — Ты не соврал. Почти все, что надо за пару дней поправили.