Я, они и тьма

Ты рада? — повторил он, и мне показалось, что впервые с начала нашего разговора в его голосе мелькнула заинтересованность.

Рада ли я? В голове быстро-быстро, как кадры фильма, замелькали сцены, менялись, тасовались, но меня это уже не выбивало из колеи. Это ее память, не моя, ее чувства, не мои. Рада ли я, что преступления этого человека вскрылись? Рада. Рада ли я, что он умрет? Нет.

Тьма, дернувшаяся было из-под кожи, втянулась обратно.

— Вот как… — наконец удивленно сказал все еще незнакомый мне мужчина, — у тебя хороший самоконтроль.

Значит, тебя можно не убивать.

— Чего?!

— Ты можешь жить. Только не просто так. Поработаешь на империю несколько лет, а после — посмотрим. Я даю тебе шанс выжить, если будешь подчиняться.

Горло будто продрало наждаком. Выжить?!

— Это из-за… Из-за вот этой тьмы? — спросила я сорвавшимся голосом.

— Ну разумеется.

Его ответ был бесконечно равнодушным. Я смотрела в его красивые зеленые глаза — с тем же выражением на меня бы посмотрели в ответ нарядные пуговицы с зелеными стекляшками.

Сидит, совершенно спокойный, как будто не он только что сказал, что великодушно «дарит» мне жизнь. Но вместе с тем я ощущала, что меня внимательно изучают, будто лезут в голову, под кожу, отслеживают мои импульсы, реакции жадно, стараясь ничего не упустить.

— Я… Я не знаю, что со мной случилось. Я не понимаю, что значит «темная», — рискнув, ступила я на тонкий лед. Мне надо было знать, во что я вляпалась и что вообще произошло. Но он, казалось, не удивился.

— Подожди меня здесь.

Он поднялся с кресла и куда-то ушел — всего на пару минут.

Вернулся он с небольшой стопкой книг, вырезанных газетных и журнальных статей, подбитых скрепками. Раскрыл пару книг, обвел карандашом несколько абзацев, аккуратно сложил рядом со мной на диван.

— Изучай. Столько, сколько тебе понадобится. Я буду сидеть здесь и отвечать на все твои вопросы. И, пожалуйста, обойдись без экспериментов, иначе мне придется тебя усыпить.

— Чего? — не поняла я. — Каких экспериментов?

— Читай, — сказал он, отвернувшись и уткнувшись в какую-то книгу.

Я последовала его совету. Чтобы уже спустя несколько минут тихо охнуть. Через полчаса — громко высказаться. А после, прочитав все, что он мне дал, посмотреть в пустоту в полном шоке и сказать то, что в приличном обществе говорить нельзя.

***

Первая книга, обтрепанная, старая. С закладкой на нужной странице,

«…Шестнадцать богов уходили в семьдесят ночей. Перед богами земли расступились корни. Перед богами света отступил мрак.