Я, они и тьма

Савар подошел ко мне сзади, коснулся кончиками пальцев ожерелья, а потом ласково погладил меня по голове. Растекся жар магии.

— Что ты делаешь? — резко дернулась я от него. Его прикосновений я не хотела, тем более его магии.

— Просто проверяю, как ты…

Раздался громкий стук, за ним — звон разбитого стекла.

А дальше… Дальше все в один миг вспыхнуло, пришло в движение, пронеслось перед глазами в бешеном кровавом калейдоскопе.

И никто не успел среагировать. Ни я, ни тьма.

В комнату влетело что-то быстрое, стремительное, а потом… Потом это быстрое и стремительное с размаху влетело прямо в голову Ват Йета, рядом с виском.

Хлынула кровь. За моей спиной закричал Савар, но я не успела оглянуться — он завалился рядом со мной с разорванной ключицей.

— Пи-лий, — прохрипел он, — пере… переиграл…

А потом это же страшное, стремительное, красное от крови еще раз влетело в его тело. Попало в артерию. Хлынула кровь, попав на меня.

Но я не смотрела на него. И моя тьма на него не смотрела.

Мы вместе с ней смотрели на тело Ват Йета в кресле. С его головы стекала багряная кровь и падала на ковер. На его ковер в его гостиной.

Все.

Сейчас и я…

«Бом-бом-бомм», — забилось сердце на адреналиновом шнуре.

Тьма рванулась из меня с такой силой, что я не устояла на ногах. Она отбила это быстрое, стремительное, смертоносно носящееся по комнате, все в крови Дерека и Сава, и на пол закапал ядовитый металл.

А потом закричала я. Сердце прошило холодом и сразу же такой болью, что я прокусила губу, чтобы новой болью хоть как-то заглушить ту, в груди.

«Бом-бом-бом-бом», — стучало сердце, и с каждым стуком я умирала. Я почти ощущала, как разрывается его мышца.

«Отомстить! Наказать!» — билось в моей голове, билось в сердце, горчило моей кровью на губах. Я говорила это вслух, но словами богини. Она развернулась во мне, как разворачивается в теле разрывная пуля.

У меня не было сил сопротивляться. Я не видела ничего, не понимала ничего, я была в самой настоящей предсмертной агонии.

Тьма рвала сердце в клочья — она была в ярости, она хотела отомстить. Я была уверена, что он богини в ней сейчас не осталось ничего. Это был чистый гнев божества, растворенный в моей крови. И только я одна его сдерживала сейчас.

«Я обещала тебя удержать. Ты обещала сама себя сдерживать», — подумала я, обращаясь к богине, но она меня не слышала. Она рвалась мстить, и я держала ее в себе на одном только упрямстве.