Я, они и тьма

И вдруг крики, вопли страшной боли. Окровавленное лицо человека, который магическим огоньком осветил пространство вокруг себя и, прерываясь и шипя от боли, быстро заговорил:

«Нас всех сожрало… разорвало что-то. В воде. Засада была. Всем …! Всем за минуту! Тшш. Вот она! Ползет».

Изображение переместилось, и в земле мы увидели копошащиеся, блестящие от железа жвала, которые целенаправленно ползли за раненым менталистом. Эти жвала напоминали капкан, облепленный водорослями. На его острых, неожиданно чистых гранях что-то нехорошо бурело.

Капкан полз очень даже шустро, лязгая и позванивая металлом.

Человек же, видимо, раненый, полз пока быстрее. Он смотрел то на темное небо, то на живой капкан, и не сдержал облегченного вздоха, когда к нему спустилась птица. Он рывком сунул в ее грудку горсть земли, которую сжимал в ладони. Это заминка стала фатальной.

Мы все увидели, как жвалы приблизились к нему почти вплотную.

«Эта дрянь… ко… Кости разгрызает. …! Передайте Ганне, что люблю».

Хруст. Крик. Истаявшая картинка.

— Нашему первому отряду конец! Всех разорвало на куски вот этим! — крикнул он почти в лицо Дереку.

— Что это, …, возьми, такое?! Вот этим парней убили… Я Ишия знал! Я у него на именинах был месяц назад! Я его дочь качал на руках! Что это за …, Дерек?!"

"Вдруг голос Сава начал стихать, будто кто-то положил мне на голову подушку. В сердце густел холод, и с каждым вдохом мне становилось больнее и больнее. Из-под кожи поплыла тьма. Ее что, срывает с катушек? Достала!

И я уплывающим сознанием изо всех сил пыталась думать о хорошем, стереть то, что я увидела только что, заменить другим.

Я вспомнила вкус малинового зефира, который пекла моя мама, когда я была совсем малышкой. Он скрипел на зубах от сахара, но был таким умопомрачительно вкусным, что я однажды съела целый противень, штук двадцать. Мама тогда перепугалась, а я была довольным и счастливым ребенком. Даже ни одного прыщика не выскочило!

Вспомнив это, я невольно улыбнулась.

Холод стал менее интенсивным.

Думай, думай…

Так.

Зефир, мама, старенькая кухня… А потом отчим и… Нет-нет-нет. Воспоминания — такая штука, что подтягиваются все вместе. Может, математические выкладки?

Точно.

В голове стремительно замелькали цифры. Я, оказывается, по ним скучала. Ровные ряды формул, столбцов, строк успокоили тьму настолько, что холод опять послушно свернулся там, где и должен быть.

— Что с тобой? — вплыл в сознание встревоженный голос Сава. Он держал меня за плечи и с тревогой заглядывал в лицо.