Я, они и тьма

— Ты с места не сдвинешься, пока мне все не расскажешь.

— А если я писать захочу? — ехидно спросила я, попытавшись поерзать и почесать нос. У меня ничего не вышло — магия Ват Йета меня обездвижила.

— Мне плевать, — ответил он спокойно и равнодушно. — Отвечай, кто ты на самом деле. Ни одна рабыня не может так говорить с другим человеком — вас не так обучают. И не смей увиливать. Магия подчинения очень неприятна, уж поверь. Если твои ответы меня не устроят, я причиню тебе боль.

Вот теперь я испугалась — меня прям пробрало.

Глава 16

«Никогда и ни в чем не признавайся. Строй дуру, лей слезы, ной, но не признавайся. Раскаявшиеся не получают преимуществ, только пинки и тычки», — всплыли в голове чьи-то уверенные слова. То ли Танюшки, то ли какой-то другой подруги."

"Я опустила глаза, старательно выдавливая слезы — правда, и стараться особо не пришлось.

Мужчины, по моим наблюдениям, делятся на две категории. Есть те, кто не может терпеть женские слезы. Они ведут себя бестолково, теряются, начинают неловко утешать, топчутся на месте и не знают, куда бежать и что делать, чтобы это прекратилось. И есть те, кто считает, что слезы для женщины — как весенний дождик. Эдакая обязательная особенность женского организма.

Дерек Ват Йет был вне классификации. Ему действительно было плевать — теряться он не собирался, снисходительно жалеть — тоже, но мне надо показать, что я слабая женщина, которая просто боится. И я, заливаясь покорно хлынувшими слезами и всхлипывая, раздумывала о том, как мне удачнее соврать. Не сказать, что я об этом не думала раньше, но узел как-то уж очень быстро развязался. А так как нет лжи лучше, чем та, которая смешана с правдой, я принялась творить.

— Я… я не п. помню. Ничего ппочти не ппомню, — наконец выдохнула я, поднимая глаза на Ват Йета и стараясь отследить его реакцию. Ни че го. Пустота. Как смотрел, так и смотрит. Мда, по реакциям я фиг чего предугадаю. И мне пришлось продолжать.

— Я… ну. Помню, что плакала в ванной после того, как хозяин… как он меня…

Я покорно позволила остаткам воспоминаний выползти на свет божий, и теперь рассказывала это снова.