Я, они и тьма

Взрыв был грандиозным. Две магии — два «разлагающих» ингредиента, капля мушиного яда, танин, соки клещевины… Вещество, которое получилось вследствие такого эксперимента, обладало чудными свойствами. Во-первых, оно убивало. Во-вторых, убивало быстро. В-третьих, не имело цвета, запаха, вкуса. В четвертых, при высокой температуре взрывалось и уничтожало все живое в округе. И последнее, самое грандиозное — испарения получившегося вещества в малых дозах увеличивали магические и физические силы любого человека, притом пропорционально его изначальным данным.

Скажем, высокий и сильный земледелец становился сильнее в десятки раз, слабый хиленький библиотекарь — в два-три раза. А «жаркокровные» Дигонцы физической слабостью не отличались.

Император — пока еще молодой, горячий, глупый, решил, что это его шанс по завоеванию мира. Если бы эту историю знала Вера, она бы сразу же вспомнила Урфина Джуса и его деревянных солдат. И подсказала бы императору Дигона, что такие вещи добром не заканчиваются.

Император же был чудовищно самоуверен и так же чудовищно глуп.

Да и дигонцы, отличающиеся буйным нравом, далеко от него не ушли."

"Дигон начал атаку единовременно и по всем фронтам, шокируя всех своих соседей. Пять долгих месяцев тянулись военные действия. Пять месяцев умирали люди. Пять месяцев дигонцы творили что хотели. Закончилось все полной капитуляцией Дигона, смертью императора, земельными компенсациями в адрес пострадавших стран. Не последнюю роль в поражении Дигона сыграл Дерек Ват Йет — он при помощи своей магии и целого штата толковых артефакторов полностью уничтожил ядовитых мошек, без которых повтор производства вещества становился невозможным.

Да и на всех мирных договорах он присутствовал, внимательно следя зелеными, как бутылочное стекло, глазами за поджавшими хвосты представителями Дигона.

Дигойский мирный договор, который откатил развитие Дигона, не давал стране расти. Многие разорвали с ней торговлю, все внешние дела. И Дигон остался не у дел.

Но теперь сын своего погибшего отца, выпестованный и выращенный в тех же традициях, легко мог взять реванш.

Император Пилий прикусил листик мяты, хмыкнул, ощутив, как во рту разливается холодок. На месте сорванного мятного листочка уже вырастал новый. Прохладная магия богов заботливо окружала растение, наслаивалась на него, пока мятный куст не зацвел мелкими розовыми метелками. Пилий тронул ароматную ветку, с которой посыпалась мятная пыльца. А потом вырвал куст с корнем, отбросил его далеко.