Братва

– За кем-то последить треба?

– Нет. Пока без надобности. Посложнее заданьице будет. Зато и гонорар соответственно жирнее.

– Не томи, Евгений Михайлович, – нетерпеливо заерзал на стуле вечно остро нуждавшийся в дензнаках Фигаро. – Окромя «мокрухи», на все подписываюсь! Рассказывай, Монах.

– Ну-ну, не так громко, – невольно заозирался я по сторонам. – Умерь свой пыл. Энтузиазм, конечно, дело хорошее, но в разумных пределах. А задание такое. Тебе завтра нужно навестить одного человека и предупредить, что на его дом готовится налет.

– Еще бы! Но откуда я мог узнать про налет? – засомневался Фигаро. – Я же с блатными давным-давно не кручусь.

– Это просто. Здесь, в баре, случайно разговор за соседним столиком подслушал. Пьяная компания явных уголовников. В базаре упомянули господина Шатунова, директора «Титула», мол, кранты ему пришли, завтра копыта прямо у себя на фатере отбросит... Что-нибудь в этом роде прогони.

– Это конечно, – закивал явно польщенный алкаш. – Во сколько мне у Шатунова быть надо?"

"– Как проспишься, так и иди. Часам к двенадцати дня подгребай. Устраивает? Ладушки. И еще. Для правдоподобности позвони в «Титул», чтоб тебе дали выход на директора. Усек? – Я черкнул адрес конкурента в блокноте и, вырвав листок, отдал Фигаро, приложив сверху стотысячную банкноту. – Вот, держи. Маленький аванс. А баксы завтра вечером здесь получишь.

Цыпа завел мотор и неодобрительно на меня покосился:

– Я не очень понимаю твою игру, Евген, но одно знаю точно – так жирно отстегивать этому задрипанному пьянице просто расточительство. Ясно, он твой приятель, но все же...

– Что-то измельчал ты, Цыпленок, – усмехнулся я. – Для тебя каких-то сто тысяч рублей уже деньги!

– Это лишь аванс. А я про полштуки баксов базарю. Две большие разницы, согласись.

Я закурил «родопину», чтобы отделаться от прилипчивых ароматов забегаловки, и задумчиво посмотрел в глаза соратнику.

– Цыпа, с огорчением убеждаюсь, что ты совсем не читаешь афоризмы. А зря. Тогда бы ты знал, что «благими намерениями вымощена дорога в ад...». Почему бы не сделать человеку приятное, назвав приличную, воодушевляющую цифру?

– Как? – Соратник был огорошен и шокирован. – Ты, Монах, нарушив свое слово, не заплатишь?

– Поверь – рад был бы рассчитаться.