Я. Хочу. Тебя.

Гром, правда, сжимает кулаки, но это даже смешно.

Не надо быть особым специалистом по боям без правил, чтобы понимать. И с ними он разделается запросто. На один щелчок. Как с котятами.

– Ты проведешь со мной  ночь, – он пристально буравит меня совсем черным взглядом, в котором полыхают искры дьявольского огня. Настоящего ада.

– Так, как я захочу. И без попыток сбежать. Без этих всех выкрутасов, беглянка. Всю ночь.

– Я… Я согласна, – шепчу одними губами, даже сама не слыша собственного голоса.

Ноги подгибаются. Внутри все холодеет.

Но выхода другого нет. Иначе он легко разделается со всеми! Господи! Да он же их просто покалечит!

– Эй…

Гром все-таки делает шаг вперед.

– Вы же Градов? Роман Градов, да? Это неправильно. Вы не имеете права, и…

– Пять минут вам на то, чтобы убраться с моей территории, – цедит эта зверюга, отшвыривая Костю далеко в кусты. Забрасывая меня одним рывком себе на плечо.

– После я спускаю собак.

– Но…

Артем еще пытается поспорить. Но замолкает, пронзенный яростным взглядом.

– Еще одно слово, и я передумаю. И никогда. Не вплетай ко мне это имя!

Кривится, как будто перед ним разлили помои.

И закрывая разговор, просто разворачивается в другую сторону. Несет меня через весь парк. И внутри все сжимается от ужаса.

Что же я наделала? Как же так по-идиотски все вышло? Что за проклятая ночь?!!!

– Сейчас так просто не отделаешься. Больше не сбежишь.

Он несет меня так тяжело громыхая ногами, что, кажется, в красивом прежде парке начинается самое настоящее землетрясение.

Ногой с грохотом распахивает массивную дверь дома, который оказывается сразу за парком.

Да нет. Какого дома? Это самый настоящий дворец! Огражденный от мира высокой кованной оградой.

Но мне совсем не то того, чтобы удивляться и любоваться красотами.

Громила резко опускает меня на пол. Прижимает к стене. Так и продолжает удерживать за талию.

Его дьявольски полыхающие черные глаза нависают прямо над моими.

Наклоняет голову.

Вжимается в мое тело так, что все его мощные мышцы перекатываются на моей коже.

Жесткими волнами проносятся по ней.

Расплющивают. Вдавливают. Заставляют дрожать.

– Мы одни.

Его хриплый голос и ставшее вдруг слишком рваным дыхание заставляет дрожать, кажется, даже кровь, что просто невыносимо быстро начинает нестись по венам.

– И отсюда бежать не получится.

Только зажмуриваюсь, когда его палец опускается на мои губы.

Прижимает. Сминает. Резко, с нажимом проводит по ним, заставляя распахнуться.