Бесконечность любви, бесконечность печали.

Правда, перед тем как приступить к рукоприкладству, Людмила Семеновна не забывала снять кольца, чтобы не осталось следов - доказательств жестокого обращения с ребенком. Впрочем, никто в это не поверил бы: на людях и в общественных местах она явля­ла пример любящей, нежной мамочки, души не чаявшей в един­ственной дочке.

Так что жаловаться кому-то Кире не имело смысла, в том числе и отцу, по горло занятому общественными делами. В будние дни домой он возвращался поздно, в выходные убегал на разные профсоюзные мероприятия.

Лишь однажды Кира попыталась найти у него защиту, о чем на следующий день горько пожалела: мать так ее отдубасила, что школу пришлось пропустить.

Била с особым остервенением, живого места не оставила, а вер­нувшийся к ночи отец даже в комнату к ней не заглянул: поверил словам матери, что дочь спит, приболела и какое-то время прове­дет в кровати. Проплакав ночь в подушку, к утру Кира дала себе слово больше никогда ни о чем его не просить. Словно вычеркнула из жизни.

Меж тем профсоюзы утратили былую значимость, и Терентьев в одночасье оказался никому не нужным - ни родному заводу, ни рабочему люду, права которого так усердно отстаивал, ни семье. Ухватился за полученную когда-то специальность, устроился про­рабом на стройку. Лишь теперь, когда карьерный рост супруги совпал с потерей им статуса профсоюзного лидера, он стал пони­мать дочь. Даже попытался вернуть ее расположение, но поздно: в ответ - полное равнодушие.

Вот тогда-то он и запил.

Зато Кира, поступив в университет, вздохнула с облегчени­ем. Мать ее больше не донимала, полностью переключившись на отца, а тут еще затеяла строительство дома, о котором давно мечтала. К тому же с годами дочь помудрела, научилась не только подстраиваться под настроение матери, но и умело использовать ее энергию в своих целях.

Жестоко наказывая дочь за любую провинность, Людмила Семеновна безжалостно расправлялась и с теми, кто становился единственному чаду поперек дороги.

Например, лишились долж­ности директор школы, потому что Кира не получила золотую медаль, и пожилой преподаватель университета, которому она не смогла сдать экзамен в сессию. Обоих Балай обвинила во взяточ­ничестве, затравила проверками и вынудила написать заявление по собственному желанию.

Дочь в душе только злорадствовала: так тебе и надо, давай, да­вай, трать силы, быстрее подохнешь! Яблоко от яблони недалеко падает.