Бесконечность любви, бесконечность печали.

-      Ну что, кувыркаешься там со своей сучкой? Так вот, скотина, даю тебе полчаса! Или сейчас же возвращаешься домой, или, даже если на коленях приползешь, не впущу!

-      Я не вернусь, Лика, - спокойно ответил Поляченко. - На коленях никогда не ползал и не поползу. Так что не жди. Спокойной ночи!

«Ну вот и все, первый шаг сделан. Озвучен во всяком случае... Документы при мне, кое-что из того, что может понадобиться на первое время, есть в машине, сменная одежда - в кабинете. Квартиру надо срочно снять», - спрятал он телефон в нагрудный карман.

Кате никак не удавалось уснуть. Сменяя друг друга, в голове прокручивались воспоминания прошедшего дня и недавнего прошлого. Но сна лишали все-таки не они. Завтрашняя операция отца и болезнь Вадима - вот что не отпускало. Правда, были в этой беспрерывной тревоге и успокаивающие моменты: отца будут оперировать лучшие кардиохирурги; Вадим в квартире не один. Судя по рассказу Маринки, с шефом Зиночки заночует начальник отдела безопасности.

Но как бы Кате хотелось самой оказаться сейчас рядом с Вадимом! Коснуться губами лба, поправить одеяло... Неужели все в прошлом? Как же ей жить вдали, не поддерживая его? Она буквально кожей чувствует жар его тела, слышит сбивчивое, неровное дыхание... Он ведь ей не чужой - у нее под сердцем его ребенок!

«Не болей, пожалуйста! - в который раз, как заклинание, прошептала Катя.

Прихватив ручку с блокнотом, она вышла в коридор.

-      Вам чего? - оторвавшись от книги, подняла голову медсестра.

-      Записать кое-что надо.

-      А-а-а... Вы журналистка, я знаю. Садитесь на мой стул. Мне все равно надо в шестнадцатую палату заглянуть.

Не болей, пожалуйста,

Не температурь...

Сколько ж в этой жизни Беспросветных бурь!

Сколько в ней загадок,

Сколько суеты,

Сколько одиночества,

Гулкой пустоты.

Сколько в ней ошибок,

Сколько в ней потерь...

Разочарований...

Слышишь, не болей!

Я с тобою... Рядом,

Пусть и далеко.

Чувствуешь касанье,

Нежность и тепло?

Так уж получилось,

Выткано судьбой...

Не болей, пожалуйста...

Ты мне не чужой...

Передоверив бумаге нахлынувшие чувства, Катя растерла по щеке крупную слезу, перечитала, кое-что подправила, добавила пару запятых и побрела в палату.