Я его достану!

 — Хотите, чтобы мы упали?!

— Простите, — бросил он в ответ и замолчал.

— Вы опоздали, да? Куда-то торопились, верно?

Он не стал меня одергивать, говорить, что я сую свой любопытный нос куда не следует, поэтому я продолжила:

— Это так важно, да? Но ведь рано или поздно мы отсюда выйдем, и вы сможете…

— Не смогу, я уже не успею… — он запнулся и добавил: — Василиса, да у вас талант вытаскивать из человека то, что он не хочет говорить. Далеко пойдете.

— А у вас паранойя, — ответила я устало. — Мне все равно, куда вы там опоздали.

— Не врагов, — мягко и с легкой усмешкой поправил он, — журналистов. И я с ними не общаюсь, для этого существует пресс-служба.

— Сноб! — вырвалось у меня. — Мы что, не люди?

Он не успел ответить, потому что лифт сильно тряхнуло, а далее послышался скрипучий голос диспетчера:

— Сейчас пустим лифт, не волнуйтесь.

Мне показалось, что я ослепла от неожиданно вспыхнувшего яркого света.

— Ай! — Я, так и не открыв глаза, нелепо взмахнула руками, пытаясь поймать воздух, но вместо этого почувствовала горячую ладонь, сжавшую мои пальцы.

— Тихо, тихо, сейчас все закончится.

Крепко вцепившись в его руку, я ждала, что мы на самом деле рухнем. Вот такой силы оказался испуг от встряски кабины.

— Можно подниматься и открывать глаза, — произнес спокойный, но слегка насмешливый голос.

Не дожидаясь, пока я сама встану с пола, он легко поднял меня и тихонько встряхнул.

— Василиса?

Я наконец открыла глаза, постепенно привыкая к искусственному свету. Лифт уже стоял, а за закрытыми дверями слышались чьи-то голоса.

— Вы в порядке?

На меня внимательно смотрели черные колючие глаза большой опасной птицы.

Я все верно в темноте рассмотрела: густые темные волосы, открывающие высокий чистый лоб, резко очерченные черные брови, тонкий нос с заметной горбинкой.

— Вася! Ты в порядке? Здрасте!

Я повернула голову на знакомый голос. На нас смотрело, наверное, десятка два удивленных глаз, не меньше. Но я видела перед собой лишь ошарашенного Елисеева и стоящую рядом с ним блондинку Трегубову. Она первой и очнулась от изумления.