И вкус тьмы на губах

– И последнее слово, которое может стать оправдательным, – сказал кронпринц.

Высокий шатен с внимательными зелеными глазами скрестил руки на груди. Еще не так давно обычный давелийский лорд, теперь в кругу кромешников стоял король Латории.

– Арчиваль Глау не переступал грань. Тьма не свела его с ума. Причина его поступков – зависть, ненависть и жажда власти. Я говорю свое слово: виновен.

– Откуда у него тьма Эшкиля? – напомнил о важном принц Валиант.

– Пятнадцать лет назад Арчиваль повстречался с апологетом Эшкиля, который тогда занимал тело латорийского иллюзиониста.

В бесконечно огромном зале храма Кромешной царила тишина, блики пламени играли на сосредоточенных лицах. Обвиняемый и судьи стояли в огненном круге, за пределами которого затаилась темнота.

Арчиваль, не видя поддержки, растерял свою браваду и напряженно ждал вердикта.

– Я виновен, признаю, – наконец сипло проговорил он.

Виктрэм стиснул зубы. Кузен даже не слушал того, что перечисляли обвинители. Еще верил, что накажут сном, что он займет место среди ушедших, ждущих пробуждения, как обещано в древнем предсказании.

– Арчиваль Глау, ты признан виновным и не достоин быть воином Кромешной."

"Кронпринц Джаред поднял руку – с его ладони слетел сгусток тьмы. Его жест отзеркалили все обвинители.

– Вы не посмеете… – прошептал ренегат.

И это были его последние слова.

Тьма не прощает предателей.

Я проснулась от тепла в большом пальце правой ноги. Полумрак царил в комнате, и только один солнечный луч пробрался между тяжелых темных штор и грел мне ступню. Луч-разведчик.

Усмехнувшись сравнению, я спрятала ногу под одеяло.

Белоснежная постель. Я обнажена и завернута в простыню.

Воспоминания накатывали волнами, но я не переживала и не боялась. Страшные события уже в прошлом.

Скрипнула дверь. Первым в комнату вплыл аромат травяного чая, за ним появился поднос и крадущийся мужчина.

Делая вид, что все еще сплю, я из-под ресниц следила за Рэмом.

Поставив поднос с завтраком, он внезапно потянул одеяло, оголяя мое плечо.

Я все так же «спала» и не дрогнула, когда горячие губы коснулись обнаженной кожи.