Я б ему... дала

– Чтобы это чудовище, не дай бог, не отвлеклось, я сама расстегнула бюстгальтер и спустила чашки вниз. – Что угодно расскажу. Ты только не останавливайся!

Глава 30. Укрощение строптивого

Дамир.

С кухней нужно было что-то решать. Ни одной удобной поверхности! На плите вечные кастрюли. На столешнице стойка с ножами. А обеденный стол находился прямо напротив большого окна.

Не планировка, а какая-то засада. Собственную жену, будущую, негде было наклонить. Хорошо хоть сама жена не требовала перин и подушек.

С Дашей мне повезло. Кричала и ругалась она с той же страстью, с какой отдавалась позже...

...прямо на полу кухни. Полностью голая на стопке из одежды и сброшенных полотенец. Никаких удобств! Но, стоило пяткам требовательно ударить по моей спине, вся осторожность полетела псу под хвост.

Когда только успел соскучиться по ней? Пара суток без доступа к телу, и как будто год не трахался. Как солдат, вернувшийся из армии. Как моряк после долгого плавания.

На то, чтобы самому раздеться, терпения не хватило.

Одной рукой получалось плохо. Кое-как стянул штаны, спустил трусы, и выдержка дала сбой. Плюнул на гребаную гордость, потянул Дашу наверх и сдался на ее волю.

Пофиг стало на шутку про любителя быть снизу. Пофиг на сковородку, до которой моя валькирия в любой момент могла дотянуться.

Хотел её. Сильнее, чем в первый раз, когда ляпнула на весь ресторан, что готова отдаться. Сильнее, чем дома в моей кровати.

Хрен его знает, как так вышло, но, словно у алкоголика, даже руки подрагивали.

Гладил бархатную спину, мял налившуюся круглую грудь и подушечками пальцев, будто морзянкой, отстукивал какие-то слова.

Наверное, о том, что сдохну, если не впустит в свои райские врата. Или о том, что готов кончить только от одного вида её острых сосков и скользящего по губам языка.

Как мальчишка! О том, что к моим годам пора бы уже научиться сдерживаться, забылось. С другими, вероятно, мог бы. Хоть полчаса, хоть час, пока сами не заскулят от голода.

Но других не хотелось совсем.

Лица в памяти размылись. Внутри ничего не откликалось. Нужна была лишь эта. С голубыми глазами, внимательными, уставшими. С губами, искусанными, подозрительно солоноватыми и нежными. И с небольшим округлым животиком, в котором росли мои дети.

Хотел её до боли. Никакое растяжение не могло сравниться с тем, как сейчас тянуло в паху. Хотел каждой клеткой. Распластать хрупкую фигуру на себе. Вдохнуть аромат. И окосеть...