Я б ему... дала

С этими мыслями я еще раз показал Аглае номер телефона и выгнал из кабинета. О своем решении будущая невеста вполне могла сообщить мне сама.

Но звонка от Даши я не дождался ни через час, ни через два. Работа встала поперек горла. Аглая трижды поклялась, что сделала все, как приказал. Даже показала отправленное письмо.

Однако телефон молчал. А уже поздно вечером, когда я сам решил набрать номер одной упрямой женщины, она расщедрилась на видеосообщение.

В темноте разобрать что-то было сложно, но знакомый голос в трубке вначале сказал о какой-то аварии.

Про ЗАГС или свадьбу Даша не упомянула ни слова. Она словно и не знала о них. Но, вглядываясь в мелькающие тени на видео, вслушиваясь в голос, я вдруг и сам забыл, что хотел выяснить.

Все мысли оказались лишь о том, что такой уставшей и встревоженной я свою боевую бухгалтершу еще не слышал. А еще о том, нужно ли заезжать на заправку и влезет ли в меня еще одна чашка кофе.

Глава 23. Пороть или любить

Дамир.

Для чего придуманы тормоза, я забыл сразу после выезда из города.

Отвечала эта коза неохотно. Трубку брала через раз. Говорила короткими фразами и отключалась. Так и напрашивалась на разъяснительную беседу. Вдумчивую, качественную, с поркой. Чтобы то, что через уши не зашло, вбилось под кожу шлепками.

Никогда на баб руку не поднимал.

С огнем моя Дарья Юрьевна играла. Каждым неотвеченным звонком обеспечивала себе все более скорый отъезд в Питер. Но, стоило ворваться в больницу, рассовав купюры по карманам медсестер, добраться до нужной палаты... всю злость будто мощным насосом откачали.

Не думал никогда раньше, чем она меня таким особенным зацепила. Встретились и встретились, что такого? А тут вдруг озарило. Как лопатой по темечку.

Там, где любая другая удивилась бы, захлопала ресницами, Подберезкина и не подумала ничего играть. Как увидела, что вошел в палату, – сразу бросилась в объятия. Без тупых бабских «ну зачем» и «как ты здесь оказался?».

Просто прижалась к груди. Такая маленькая без своих вечных шпилек! Моська моя. Тихонько выдохнула в отворот рубашки. Облегченно, не скрывая, что рада. И поцеловала. Куда достала. Выворачивая мне нутро наизнанку этой своей лаской.