Я б ему... дала

Снимали с дверей наличники. Словно всю жизнь только этим и занимались, с помощью лома и «такой-то матери» ловко отрывали доски пола.

Местная полиция, приехавшая через десять минут после нас, следила за этим шухером с благоговейным трепетом. Участковый тоже смотрел и не вмешивался. Судя по выражению лица, происходящее ему не нравилось, но ни словом, ни жестом он не дал об этом знать.

Вероятно, сдерживали звезды на погонах, которые уже нарисовал себе за поимку преступников. Другого такого громкого дела в их глуши могло не случиться, так что оставалось ловить момент.

Бадоев крутился как белка в колесе. Сразу после проникновения он быстро изменил всем задачи. Попросил меня набрать номер плотника. И когда тот не ответил, связался с кем-то из своих питерских знакомых.

Прямо на моих глазах план «Захват» превращался в план «Перехват». Шестерых бойцов на двух машинах и трех толстяков из местной полиции на уазике для этого, конечно, было мало. Но вскоре у моего начбеза появились первые данные.

– Их «Ниву» засекли по дороге в Питер, – сообщил он всем и махнул рукой, чтобы грузились в машины.

– Суки, как они узнали? – Хотелось вдарить кулаком по какой-нибудь твердой поверхности. Будь у меня две здоровых руки, скорее всего, так бы и сделал. Но количество рабочих конечностей нынче не радовало.

– С такой оравой охраны, какая собралась в усадьбе, только идиот не догадался бы, что дело труба.

Бадоев дипломатично опустил причину, из-за которой охраны вчера значительно прибавилось.

– Но зато теперь ясно – преступники точно они: плотник и жена, – вмешался участковый.

В ответ на эту реплику Бадоев многозначительно хмыкнул, а на лицах двух других полицейских засияли довольные улыбки.

Не знаю, как мой начбез, но эти двое явно уже грезили о двух признаниях. Сумасшедшая раскрываемость за кратчайшие сроки.

Аж зубы сводило от их улыбок. Благо долго пялиться на эту красоту не пришлось.

Уже в машине я набрал номер Дарьи. Количество неотвеченных от нее росло с каждой секундой, а учитывая фантазию этой женщины, нервировать ее было чревато.

– Прости, что положил трубку. Пришлось кое с кем связаться, согласовать обыск.

Я почти не врал. Связывался Бадоев, а я в это время долго и зло матерился. На всех! Матери моих карапузов нечего было слышать такие слова.