Я б ему... дала

Много лет она береглась, отдавала всю себя нам с братом. Но в тридцать два решилась. Когда врач сообщил о беременности, отец готов был нарушить все заповеди и сам уговаривал Айзу на аборт. Он чуть дом по кирпичам не разнес. Но...

– Она отказалась? – Даша обняла свой живот, а спиной еще сильнее вжалась в мою грудь.

– Наверное, нам с отцом на роду написано брать в жены только очень упрямых женщин. – Я поцеловал свою упрямицу в макушку.

– И отец потом все равно не женился на твоей матери?

– Он собирался. Она даже платье выбрала.

– Из-за тебя? – голубые глаза искоса тревожно глянули на меня.

– Они были не самым лучшим примером семьи. Подозреваю, для отца нужен был лишь повод. Но сейчас все это неважно. Айзы нет, отца тоже, а мать не полезет к тебе с ценными указаниями.

Никогда и никому я не рассказывал о мачехе и истинной причине размолвки с матерью. Казалось, что все быльем поросло. А сейчас даже как-то полегчало на душе.

Отец со своей любовью к жене и горем от ее утраты вдруг стал понятен.

Мысли о матери тоже больше не отзывались обидой. Десятки лет на вторых ролях, всегда в тени и одиночестве... Какая бы не сломалась, если бы у нее забрали последнюю надежду?

Не мне было их судить.

Чужая грустная история. Исковерканные судьбы, которые теперь не имели надо мной власти. С этой ночи – закрытое прошлое.

А впереди – только эта женщина, жмущаяся лопатками в грудину.

* * *За прошедшие два дня мне казалось, что в усадьбе с кухаркой, двумя охранниками и новым управляющим было тесно. Везде кто-то сновал, в кухне постоянно готовилась еда, со всех сторон дома раздавались голоса. Однако с приездом моей Дарьи Юрьевны оказалось, что это были цветочки.

Ягодки настигли меня утром!

Стоило выйти из спальни, я набрел на одного охранника. Тот кое-как ютился на узкой старой кушетке с телефоном в руке.

В доме словно собрался весь отдел охраны. Фаберже без свидетелей почесать было негде! Но с моей удачей одними телохранителями дело не ограничилось.

На веранде, куда вышел потянуться и вдохнуть полной грудью свежий воздух, стояло еще двое. И если про Аглаю я помнил. Даже чувствовал себя виноватым, что не отправил девчонку сразу домой.