И телом и душой

 — Дорогая моя, ты слишком скромна! “Нравиться” не совсем то слово, что уместно в данном случае. “Разнузданное чувственное влечение” — вот что это такое! — Сухой и четкий, словно метроном, голос терзал ей душу.

— И я полагаю, твой юридический гений скоро отыщет средства…

— …Свести проблему к основным составляющим? — докончил Пирз, холодно улыбаясь. — Милая, я уже все обдумал и поклялся обходить тебя стороной, но сегодня ты застала меня врасплох. Смена часовых поясов, как известно, никому на пользу не вдет, а я всегда очень любил дядю…

— Выходит, во всем виновата одна я? — взорвалась Селина.

— Ну, знаешь ли, сопротивлялась ты как-то неубедительно! Да и не забывай, что я знаю: ты нанялась к дяде не просто так. А всяк понимает, что для женщины секс не более чем оружие…"

"И этот кошмарный человек смеет предполагать… Но что ей ответить? Даже если она скажет правду, разве что-то изменится? Пирз относится к ней с недоверием и неприязнью… Ну и пусть его! С запозданием в девушке пробудилась гордость.

— Иными словами, я все еще на подозрении. Ну что ж, вам, мистер королевский адвокат, тоже не мешало бы остеречься, ибо кто из нас без греха?

— Подтверждение чему — сегодняшний вечер, — согласился Пирз. — Но не обольщайся. Какие бы отношения ни связывали тебя с дядей, то, что случилось между нами, больше не повторится. Я понятно выражаюсь?

— Яснее ясного, — подтвердила Селина, борясь с подступающей тошнотой.

Известие о том, что отец — в больнице, потрясло ее до глубины души, а теперь еще презрительные насмешки Пирза! Ее отец… А ведь она и впрямь до сих пор не выяснила, что с ним такое! Щеки Селины пылали стыдом.

— Сэр Джералд, — церемонно начала она. — Что с ним случилось?

— Ага, ей таки любопытно! — зло усмехнулся Пирз. — Когда я приехал, дядя пожаловался на боли в груди. В прошлом году врачи, опасаясь сердечного приступа, предписали ему щадящий режим — вот потому тебя и наняли.

Пирз подобрал с пола рубашку. Селина отвела глаза, и он усмехнулся.