И телом и душой

Одна ее рука скользнула под рубашку и ощутила упругие мускулы.

Когда Пирз убрал ладонь с ее груди и пробормотал что-то себе под нос, Селина испытала острое разочарование. А затем пришло облегчение, ибо Пирз нетерпеливо рванул пуговицы рубашки, стянул ее и отбросил прочь, явив взору девушки загорелый торс, атласно-гладкий, если не считать темных шелковистых волосков. Затем пришел черед ее футболки, и на Селину накатила паника. Но вот Пирз расстегнул лифчик, и страх, и здравый смысл — все они развеялись по ветру, едва он смял в руке кружевную вещицу и окинул жадным взором ее обнаженную грудь.

Нежная кожа отливала молочной белизной, на ее фоне перламутрово-розовым выделялись напрягшиеся соски."

"Это безумие, беспомощно твердила себе девушка, зажмурившись. Надо остановить его. Она потянулась оттолкнуть любимого, но руки ее наткнулись лишь на густые темные волосы. Жаркое дыхание опалило ей грудь, и глаза Селины распахнулись сами собой. Пирз припал к ложбинке между манящими округлостями.

И требование немедленно выпустить ее затерялась между неистовыми восклицаниями восторга, едва широкие ладони охватили нежные груди, а обжигающе пылкие губы проложили дорогу сначала к одной из вершин, затем к другой. Задержавшись у каждой, они осыпали ее легкими, невесомыми поцелуями.

Пальцы Селины лихорадочно перебирали темные волосы. Она попыталась сдержать стон восторга, но Пирз все равно услышал, и ладони его соскользнули с груди к талии, а затем еще ниже, к бедрам. Его неистовые, требовательные поцелуи дарили неизъяснимое наслаждение.

И Селина лихорадочно льнула к нему, измученная нежными, щекочущими прикосновениями курчавых волосков к своей груди, всем своим существом стремясь к близкому и неотвратимому финалу.

Внезапно осознав опасность, девушка снова взмолилась отпустить ее. Голос Селины дрожал, невысказанные, запретные признания так и рвались с языка.

В ответ ладони Пирза снова скользнули вверх. Не говоря ни слова, он погладил налившиеся груди, наблюдая, как в глазах девушки отразились восторг и мука.

Должно быть, она шевельнулась, невзирая на решимость не делать этого, потому что в неотрывном взгляде Пирза вдруг вспыхнуло ответное пламя. Лицо исказилось первобытной страстью, он нагнулся и, не успела Селина помешать ему, завладел упругим соском — сначала прихватил губами, затем пощекотал языком и, наконец, легонько стиснул зубами.

Тело ее инстинктивно изогнулось, с губ сорвался еле слышный стон восторга.