Греховная невинность

Брови преподобного поползли вверх.

— Здорове-е-е-нный чертов… — повторил он, ожидая продолжения.

Ева смерила его уничтожающим взглядом. «Мерзавец», — вертелось у нее на языке. Почему бы и нет? Пропадать — так с музыкой.

Священник выжидающе смотрел на нее. Терпеливый, как Иов. Коварный, как Люцифер.

— Священник, — пробурчала она наконец, не найдя ничего лучше.

Преподобный запрокинул голову, будто прикидывал, не слишком ли хорош ответ, чтобы быть правдой, потом коротко кивнул.

— Пожалуй, так и есть, — задумчиво согласился он, хотя голос его подозрительно дрожал.

Похоже, пастор с трудом сдерживал смех. — Я действительно здоровенный… священник. Хотя до сих пор никто не обвинял меня в том, что я подкрадываюсь тайком, словно кошка. Может, одно как-то связано с другим, кто знает.

Пастор насмехался над ней (измывался, как говорил ее брат Шеймус), и весьма успешно.

Ева внимательнее вгляделась в его лицо, в глаза, обезоруживающе синие, цвета глубоких спокойных вод озера Лох-Лейн в Килларни, и ее вдруг охватило какое-то смутное беспокойство.

Адам Силвейн казался безмятежным, будто в душе его всегда стояла ясная, солнечная погода. «Вот у кого наверняка незапятнанная совесть и чистые помыслы», — язвительно усмехнулась про себя Ева. Складки невзрачного черного шерстяного плаща (сшитого явно не Уэстоном, уж это она могла сказать точно) хлопали на ветру у него за спиной. Налетевший порыв едва не выдернул аккуратно завязанный галстук из-под полосатого серого жилета сомнительного происхождения.

Взгляд Евы, будто притянутый какой-то силой, невольно скользнул вниз по длинным, стройным и крепким ногам преподобного Силвейна (и зачем только священнику такие бедра!) к пыльным, потертым носкам его сапог (определенно не от Хоуби[1]).

Она уставилась в землю, пытаясь подавить волнение, прогнать нелепые мысли о бедрах пастора."

"— Я думала, священники носят платье, — едва ли не сварливо произнесла она. Правда, на этот раз ей удалось справиться с предательским ирландским акцентом.

— О, платье вовсе не обязательно.

Ого! Похоже, преподобный перешел в наступление. Его реплика походила на оскорбление.

— Полагаю, под «платьем» вы подразумевали сутану? — любезным тоном добавил он. — Знаете ли, леди Уэррен, в сутане довольно затруднительно подкрадываться тайком, словно кошка. Она обвивает лодыжки и шумно хлопает при малейшем ветерке. А чтобы настигнуть порок, нужна изрядная ловкость.

Порок? Слово прозвучало как пощечина.

Но… может быть, пастор просто пошутил? Ну конечно.